Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика
- Автор: Новобранец Василий Андреевич
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Яуза
- ISBN: 978-5-9955-0943-1
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я предупреждал о войне Сталина. Записки военного разведчика». Краткое содержание книги:
Посмев пойти против «руководящей линии партии» и собственного руководства, которое в угоду Сталину закрывало глаза на любую информацию о приближении войны, Новобранец понимал, что рискует головой — но судьба хранила разведчика: его не посадили и не расстреляли, а всего лишь «сослали» в штаб Киевского Особого Военного округа, после 22 июня преобразованного в Юго-Западный фронт. В августе 1941 года начальник разведотдела 6-й армии ЮЗФ Василий Новобранец попал в плен в Уманском котле. Отказавшись сотрудничать с врагом, он прошел через все ужасы немецких концлагерей, выжил, бежал, партизанил на Украине и в Норвегии.
Обо всем этом, об увиденном и пережитом, Василий Андреевич рассказал в своих мемуарах.
После войны советский народ узнал замечательные стихи Мусы Джалиля, свидетельствующие о духовном величии этого поэта и скромного человека. Героическая поэзия Мусы Джалиля правильно была удостоена Ленинской премии за величайшее мужество.
Но Муса Джалиль писал по-татарски. Его стихи в фашистских застенках были доступны малому количеству читателей-военнопленных.
Стихи же Ковалевского с нашей помощью стали достоянием многих тысяч пленных, многим они вселяли веру в победу и вооружили на борьбу с фашизмом…
К сожалению, Ковалевскому, как и многим из нас, пришлось полностью испить горькую чашу унижений и оскорблений. Ему, кадровому военному, ветерану армии, старому коммунисту, долго не хотели выплачивать пенсию. Трудно было ему и печататься. Спасибо, и здесь помог Е. Долматовский, направивший его стихи в Ростовское издательство со своей статьей. И только тогда «лед тронулся». В 1959 году он несказанно обрадовал меня, прислав мне сборник стихов «Рождение песни», изданный Ростовским издательством. Сборник вышел с очень теплым предисловием Евг. Долматовского.
Так вот, этому нашему поэту-бойцу мы и поручили написать ответ Власову. Он это задание выполнил. Это не только поэтический документ, но и политический, он был дан от имени всех советских военнопленных, и поэтому привожу его полностью, как документ:
Ответ изменнику Власову К нам в лагеря дошла молваИ, словно дым, исчезла скоро, Что вы вербуете РОАИз уголовников и воров. Что сорок дней шел мелкий дождь, И от беременной стихииНа свет родился новый «вождь», «Спаситель страждущей России». Шипите, что большевикиВаших трудов не оценили, Зато германские шпикиВас очень дешево купили. В газету темную «Зарю» Заходите по-генеральски. Программу пишете свою, Вернее — бредовые сказки. Нам ваши сказки не нужны. Нам пострашней известны были. Не зря вы с немцами дружны: Они ведь вас в «вожди» рядили. Они сжигали городаИ грабили селенья наши, А вы, презренный негодяй, Выносите у них параши. В крестовый собрались поход! Пора бы бредни вам оставить, — Ведь вы же круглый идиот, А лезете Россией править. Мы прямо отвечаем вам, — Предателю с высоким званьем — Не вам грозить большевикам, Не с вашей головой бараньей. Большевики — это народВеликой ленинской державы. А власовцы — шакалов сбродИ никогда не будут львами. По лагерям идет молва: Дадим отпор бандитам дружно: Долой вербовщиков РОА — Вонючих жаб зловонной лужи!
Так как в эти же дни зловонная власовская газетка «Заря» объявила конкурс на лучшее художественное произведение, мы и решили послать «Ответ» на «конкурс». Я передал стихи товарищу Лепехову из Тулы, владевшему граверным искусством. Он написал их печатным русским шрифтом, а я опустил «Ответ» в почтовый ящик.
Через несколько дней в газете «Заря» появилась передовая статья — «Ответ анониму», в которой редакция истерично ругала нас и грозилась уничтожить «большевистское гнездо» в центре Германии.
По доносу газеты гестапо стало нас особо тщательно «изучать», принюхиваться, прислушиваться к разговорам и присматриваться к нашим делам. В лагере появился какой-то «английский переводчик». Он пытался с нами разговаривать, но получал всегда и ото всех один ответ: «нике ферштейн» (не понимаю).
Однажды утром немцы выстроили весь лагерь, и этот переводчик обратился к нам с речью на ломаном русско-немецком языке. Из его слов мы поняли, что все мы — «русские свиньи, большевики, что никто не позволит держать гнездо саботажников и диверсантов в центре Германии». Затем стал вызывать по номерам некоторых товарищей. Вызвал Валяева, Шаматрина, Айропетова (по плену называли его Мамедовым)… Это все были наши подпольщики. У меня заныло сердце: неужели провал и предстоит очередная расправа? Но вдруг стали вызывать других, не членов организации подпольщиков. Арестовали семь человек. Мы думали, что их немедленно расстреляют, но теперь стало известно, что их направили в лагеря смерти для уничтожения. Все они, за исключением Валяева и Айропетова (Мамедова), погибли.
Всю нашу команду на другой день погрузили в вагоны, и мы вновь поехали, как неисправимые саботажники, в неведомое…
Первая остановка у нас была в Германии, в городе Хаммерштайне, где формировался транспорт из таких же саботажников и неблагонадежных, как и наша команда. Собралось около полутора тысяч человек. Всех переодели в особое обмундирование: синие куртки и шаровары времен еще Фридриха Второго. Обмундирование было такое ветхое, что оно не защищало нас ни от ветра, ни от холода. На ноги выдали деревянные колодки. На каждого составили новые личные карточки с фотографией и оттисками пальцев. Здесь я в третий раз переменил свою фамилию. Записался уже не Одерий, а просто Новобранец. Взял свою подлинную фамилию. Почему я менял фамилии? Как разведчик я знаю, что разведка любого Генерального штаба изучает офицерский состав Генштаба вероятного противника и заносит все данные в алфавитном порядке в картотеки. Так, например, мы имели данные на весь высший офицерский состав Генерального штаба немецкой армии. Я допускал, что и нас также изучала немецкая разведка, и весьма возможно, что и моя фамилия была занесена в какую-то карточку в алфавитном порядке. Нужно было менять фамилию. Первая моя фамилия при первом аресте была Даренко Вадим Андреевич — это была девичья фамилия моей матери; когда я вторично попал к немцам, фамилия моя была Одерий-Новобранец. Это была фамилия моей жены. Я думал, что на букву «Д» и «О» ничего не было записано в немецкой картотеке. В 1943 году я взял свою подлинную фамилию, потому что в это время у немецкой разведки уже пропал интерес к военнопленным 1941 года, и никто не стал бы проверять нас по картотеке. Кроме того, мы ехали в неизвестность, и, возможно, это была последняя наша поездка на тот свет. Я не хотел умирать под чужой фамилией. Получили мы здесь и свои «паспорта» — личные знаки. Затем снова на станцию и — в вагоны. Набили нас в вагоны по 50 человек. Стояли вплотную так, что ни сесть, ни лечь не могли. Путешествовали по Германии двое суток. Остановки были редкие и только для того, чтобы убрать трупы. На одной станции, кажется, под Берлином, попали под бомбежку союзной авиации. Охрана разбежалась, а мы стояли мишенью, ждали — вот-вот ахнет в нас бомба и полетят от нас одни клочья. Было жутко и все же радостно, что союзники устроили немцам такой «сабантуй». Бомбежка была грандиозной.