Поезд на рассвете

Голубей Андрейка держал не первый год. Много их, самых разных, побывало у него. Оставлял он себе пар шесть-семь. Других дарил, просто отдавал «на развод», иногда менял. Были у него надежные, испытанные «старички»: пара красных, пара черных и пара крымских. С них Андрейка начинал голубятничать и не уступал ни за какие деньги, хотя от покупателей не было отбоя.

Недавно завел он сивых, серых, чернобоких, красно-рябых и просто рябых. Эти тоже были не в меньшем почете — всех одинаково берег Андрейка, всеми дорожил. А вот теперь у него появился голубь, какого еще не бывало.

Уже через неделю новый жилец так освоился, так свободно чувствовал себя во дворе, что Андрейка развязал ему крыло. Расправил примятые перья и пустил на крышу. Но голубь даже не коснулся крыши — сразу взмыл вверх. Постоял чуть повыше длинного шеста со скворечней и медленно опустился на землю. Только достал Андрейка горсть кукурузы и крикнул: «Гу-у-лю-лю-лю-лю-у-у», — голубок подлетел к нему, сел на плечо и доверчиво заглянул в лицо. Потом, быстро перебирая лапками, сбежал с плеча к ладони и принялся клевать зерно. Андрейка еще раз, теперь смелее, подбросил голубя — он тут же снова был на руке. Попробовал погладить его — не боится.

— Вот ты какой, Белан! — засмеялся Андрейка. — Белан! Белан! Белан! — повторил он, обрадовавшись слову. — Слыхал? Имя у тебя будет. Запоминай! Сейчас-то ты, правда, не такой, чтобы и белый, да ничего — пооботрешься.

Он взял птицу в ладонь, изо всей силы бросил против ветра и, когда голубь, расправив крылья, завис и остановился, громко крикнул в небо:

— Бе-ла-а-а-ан!..

Они крепко подружились. Открывая поутру голубятню, Андрейка прежде всего справлялся:

— Ну, как ты там, Белаха?

Голубь не отставал от хозяина. Он садился Андрейке на плечо, брал корм из рук, изо рта. Он быстро узнал, что всегда полон зерном оттопыренный карман Андрейкиной фуфайки, и норовил туда забраться. Его очень интересовали блестящие пуговицы ватника, и он всякий раз пробовал клювом их крепость.

Очень скоро Белан стал отличать Андрейкин голос от других. Отправляясь на соседнюю улицу за водой, Андрейка часто брал Белана под полу. У колонки выпускал его. Белан не торопился домой. Пока журчала в ведре вода, он, поднявшись невысоко, повисал над колонкой, точно жаворонок, и лишь когда Андрейка перебрасывал через плечо коромысло, набирал высоту.

К лету голубя было не узнать. Еще недавно щуплый, невзрачный, с потертыми боками, он очистился, вылинял, оделся в новое, белоснежное оперение и стал крупным, статным голубем. На него невозможно было не заглядеться: клюв — аккуратный, с горошину, глаза большие, темно-коричневые, в розовых очках; шея высокая, грудь крутая; длинный хвост покачивался пышным веером; касаясь земли, двумя сверкающими серпами висели крылья, по ногам, до самых пальцев, спускались пушистые белые шаровары.