Поезд на рассвете
- Автор: Куренной Евгений Евстафьевич
- Год: 1981
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Поезд на рассвете». Краткое содержание книги:
Писатель хорошо знает судьбы своих сверстников, что позволяет ему представить в повести и рассказах духовный мир нашего современника, его ответственность перед обществом.
И догорел костер. Дотлели и потухли в нем угли. Все, до последнего…
…Потом они долго лежали в шалаше, под шинелью, потрясенные пережитой близостью. Не зная, как выразить всю свою нежность к Тане, восторг перед нею, Юрка поцеловал ее руки, грудь, глаза, шею. Она совершенно теряла себя от каждого его прикосновения, ловила его губы своими губами… и вдруг с ужасом подумала, что маленький уголок неба, видимый им из шалаша, скоро начнет светлеть и все, все кончится, пора будет расставаться.
— Любимый мой… Юрочка. Ласковый мой… Я ведь и правда могу умереть от твоих поцелуев. Понимаешь?.. А без тебя мне как потом жить?
— Я приеду к тебе, Танечка, — говорил он.
— Хорошо, — отвечала она.
— Скоро приеду, в конце августа. Повкалываю, денег подзаработаю, возьму расчет и приеду.
— Я буду ждать, — обещала она.
— Потом махну прямо в Братск, на стройку. А когда там обоснуюсь, комнатуху какую-нибудь получу — сразу дам знать, пришлю тебе с Семкой денег на дорогу. Встретим вас как положено, по-сибирски — с пельменями да байкальским омулем. Вот будет здорово!
— Ладно. Хорошо, — чтобы не огорчать его, будто бы соглашалась она, и в какие-то мгновения хотела верить, что такое может произойти… Но тут же начинала понимать, почти неосознанным женским предчувствием угадывать, что ничего этого не будет, что не поедет она ни в Ясногорск, ни в Сибирь, а останется тут, в Раздольном. Такая уж, видно, ее судьба…
Приближение утра первыми почуяли птицы. Проснулись и пока еще робко подали голоса, тихо перекликаясь. Небо на востоке стало быстро голубеть.
— Вот и все, Юрочка, — подняла Таня голову с его груди. — Пора собираться… любимый ты мой.
— Успеем. Тут ходу — пять минут.
— Их нам может и не хватить.
— Сейчас… погоди немножко, — задержал он ее поцелуем…
Они дошли до переезда и стали прощаться.
— Ты не жди, когда поезд придет, — сказал Юрка тоном старшего. — Сразу возвращайся, а то на ферму опоздаешь, опять без тебя начнут доить.
— Не беспокойся, успею. На велосипеде — быстро.
— Сильно не скучай. Ладно? Я же скоро приеду.
— Ладно, — рассеянно ответила она.
Постояли, обнявшись. Где-то далеко погудел паровоз. Таня встрепенулась:
— Вон, слышишь?.. Не твой?
— Нет. Мой — минут через пятнадцать. Если не опаздывает.
— Все равно — иди. Пора.
— До свидания, Танечка!
— Прощай, Юра… Я очень хочу, чтобы ты был счастливым. Понимаешь?
— Понимаю… Я тебе напишу. Как только приеду в Ясногорск — и сразу напишу. Только и ты не молчи, отвечай. Обещаешь?
— Хорошо, Юрочка… Ну… иди, — И самозабвенно-нежным, словно материнским, поцелуем благословила его.
Юрка перешел пути, снял фуражку, помахал Тане и уже той, другой стороной полотна побежал к станции. Он бежал и сам себе улыбался. Он был счастлив…
А Таня, придерживая за руль велосипед, не чуя себя и кусая губы, пошла от переезда обратно, по раздольненской дороге. На бугре, повыше ставка, остановилась. Прямо напротив станции не было лесопосадки вдоль путей, и Таня наблюдала, как пришел поезд, как он постоял минуты две-три и медленно двинулся из Доли дальше — к восходу. Таня знала, что Юрка сидит сейчас у окна и смотрит в степь — туда, где остался ставок, их шалаш и костер на берегу. Она не была уверена, что он видит ее в предутреннем сумеречье, но пока состав отходил от станции и пока последние вагоны не скрылись, не пропали за посадкой, — стояла на высоком бугре и, уже не сдерживая слезы, все махала, махала вслед поезду белой косынкой.
1975—1979, Чита — Малеевка
Рассказы
Белан
Поселок наш небольшой; вырос он в степи, рядом с новой угольной шахтой, и еще строился, но нигде не было столько голубей, как у нас, — их держали чуть не в каждом дворе. Да еще каких голубей! Все благородных пород: николаевских — осанистых, степенных и очень ручных; крымских — грудастых красавцев в рябых кольчужках, с темной каймой на крыльях, будто у чаек.
Больше всего на свете они любили небо. Зимой скучали, томились, но зато в марте, когда тугой ветер угонял снеговые тучи и дверцы голубятен распахивались, птиц было не удержать: в одиночку, парами, большими и малыми стаями до самого заката плавали, кружились они в вышине. Тогда небо над поселком становилось расцвеченным, точно праздничный весенний сарафан.