Избранные произведения. II том

— Так это его ведьмы на помеле принесли.

— Никогда не говори подобных глупостей, я тебя прошу! Ты ведь и сам не веришь в этих ведьм!

— Не верю. Потому что их всех сожгли в свое время, и правильно сделали. А может, тут кто-то клад закопал? Или погребено какое-нибудь доисторическое животное?

— Что? Что ты сказал? Фриц, ты не представляешь, до какой степени ты можешь оказаться прав.

— Насчет клада или животного?

— Насчет и того, и другого, потому что если здесь покоятся действительно останки мамонта или какого-нибудь еще из его современников, то для меня эта находка может оказаться настоящим кладом, нет, гораздо ценнее! Да и ты сам, я думаю, не сможешь остаться равнодушным к ней.

— Пожалуй. И смогу сказать, как сказал глухой, получив оплеуху: «Это я хорошо расслышал». Я бы — откровенно говоря — предпочел, конечно, клад. Но думаю, в таких местах, как это, главное — докопаться до того, что закопано, а тогда уж решать, ценная это находка или нет.

— Ты прав, надо немедленно начинать копать! Неси-ка сюда инструменты!

Когда доктор и его слуга уже начали копать, подошел дон Пармесан и напомнил, что для того, чтобы догнать экспедицию Отца-Ягуара, надо немедленно трогаться в путь. Доктор попытался было объяснить ему, почему им необходимо задержаться здесь на некоторое время, но хирург и слышать ничего не хотел об этом, пока ученый не сказал ему, что, если они найдут здесь скелет мегатерия или нечто ему подобное, он заплатит ему тысячу бумажных талеров. В глазах хирурга вспыхнул огонек интереса, и он спросил:

— Неужели вы настолько богаты, сеньор?

— Мое состояние позволяет мне не скупиться на затраты в подобных случаях.

— Тогда я буду помогать вам, даже если эти раскопки займут целую неделю.

И они дружно заработали, Фриц и дон Пармесан штыковыми лопатами, а доктор — киркой. Очень скоро под слоем глинистой почвы они наткнулись на какой-то непреодолимо твердый слой. Доктор осторожно, руками разгреб землю вокруг одного из таких мест, где этот слой уже проглянул. Это было что-то чрезвычайно твердое, гладкое, напоминавшее черепаховый панцирь, при ударе лопатой отзывавшееся глухим звуком, характерным для стен, за которыми имеются какие-то пустоты. Доктор подпрыгнул, как Арлекин в итальянской комедии дель арте[569], и ликующе выкрикнул:

— Эврика! Эврика! Я нашел! Нашел!

— Что вы нашли? — спросил Фриц, глядя на то место, куда входила его лопата.

— Животное, гигантское животное. Это глиптодонт, без всякого сомнения, глиптодонт!

— Никогда не слыхал, чтобы в Штралау или Ютербогке какую-нибудь божью тварь называли таким странным словом.

— Это гигантский броненосец.

— То есть животное с гигантским скелетом! А оно не нападет на нас?

— Ну что ты? Оно давно мертво. Этот зверь жил на земле еще до потопа.

— Ой, значит, этот бедолага утонул… А какой он был величины, этот пловец-неудачник?

— Примерно как нынешние тапир или носорог. Метра полтора в длину.

— Понятно. Голыми руками такого не возьмешь. Ну ничего! Вот сейчас мы его достанем и рассмотрим как следует этого красавца.