Мы – Tanzwut. Эра Тьмы (СИ)

А маленьким существам, которым выпала возможность прожить короткий век в этом чудесном мире, только и остается, что подстраиваться. Восхищаться ее дарами и расстраиваться из-за лишений. Но природа не обращает на это внимание. Ее не трогает наличие существ, их радости и горечи. Она вечна, проходит своим величием через века, но по своей натуре изменчива. Такой удивительный мир.

Для стаи конец осени и вся зима прошли, как в туманном тягучем сне, что можно сравнить со смертью. Несмотря на грандиозную победу, демонам было не до радости. Они переживали не лучшие времена. За любой перевес нужно платить. Но не всегда цена может быть такой, какую можно потянуть. Тяжесть последствий была такой большой, что эйфория от свержения Темного Всадника оказалась омраченной горечью. Это было словно проклятием, напоследок наложившееся демоном. Даже после поражения он будто продолжал мешать жить спокойно.

Стая оказалась раздробленной. После судьбоносного концерта им так и не вернули Рене. Забрали и заперли. Как в клетке. Конечно, демоны понимали, что это для его же блага, что ему обязательно помогут. Но было невыносимо больно видеть его только пару раз в неделю. Какой-то жалкий час. Рене выглядел таким несчастным. Бледный, осунувшийся, у него даже погас взгляд, а глаза стали еще более грустными. Физически шел на поправку, а духовно чах день ото дня.

Остальным тоже пришлось несладко. Шлаф восстановился достаточно быстро, но долго не мог ходить нормально. Отнявшиеся ноги никак не хотели полноценно подчиняться демону. Он шел медленно, тяжело. Хромал, судорожно цепляясь за стены или опираясь на подставленное кем-нибудь из братьев плечо. Но и эти последствия были обратимыми — негативная Сила сама выходила из демона, отвергнутая внутренним резервом, пусть и происходило это не так быстро.

Пиро после своей свирепой вспышки получил ожоги. Ничего опасного, но волдыри все-таки остались. Кожа заживала долго, а потом еще длительное время была настолько чувствительной, что любое прикосновение казалось очень болезненным. Здесь мог помочь только Шлаф со своим холодом. Проблема стихийных демонов была в том, что они очень уязвимы к своей же способности. Любая ошибка может быть фатальной. К счастью, в этот раз все обошлось.

Шумона бросало из абсолютной глухоты в такую чувствительность, что он слышал дыхание братьев в соседней комнате. Несложно догадаться, что глухота не только доставляла неудобства, но и сводила с ума. Но в следующий момент голова разрывалась от звука бегущей из крана воды на кухне. Это было похоже на самую настоящую пытку. Но ко всеобщему облегчению, продлилось это недолго, однако по ощущениям Шумона прошла целая вечность.

Кошмар наяву начался тогда, когда заболел Тойфель. Не выдержал всего, что выпало на его долю. Подцепил иссушающую лихорадку. Личная Сила из резерва потихоньку выходит, а обратно не накапливается. Иссушающей лихорадкой болели все демоны хотя бы раз, стая Тойфеля — не исключение. Эта хворь не такая опасная, но только в том случае, если ее лечить. В противном случае склеить ласты не составит никакого труда.

А лекарств не было. Все растения, которые могли помочь, остались в Аду, куда стае путь закрыт навсегда. Оставалось использовать то, что могли производить люди, но против демонических болезней человеческие лекарства были почти бесполезны. Даже Шумон мало что мог сделать в такой ситуации. Тойфель восстанавливался очень долго. И до сих пор чувствовал себя нехорошо.

Но все это было уже в прошлом. Ушло точно так же, как закончила свое правление на Земле зима. Апрель. Перерождение. Круг замкнулся. Цикл обновился, пошел новый отсчет. Но все изменилось. Демоны победили. А совсем скоро они вновь воссоединятся и будут жить дальше. Все пройдет, все восстановится. Такова сущность самой жизни в целом — она не заканчивается, когда что-то рушится.

Было холодно. Суровая зима принесла с собой не менее грозную весну. Гораздо холоднее, чем было в прошлом году. Хотя, может, так казалось Тойфелю, который все еще не полностью окреп после болезни. Сейчас он сидел на скамейке, нахохлившись от холода, пряча половину лица в воротник. На нем была кофта, а сверху кожаная куртка с оторванным рукавом — в такую погоду стоило надеть все, до чего можно добраться. Окоченевшие ладони рогатый засунул в карманы.

Почти вся стая была здесь. Рядом стоял Штефан, пытаясь согреть пальцы дыханием. Теплые облачка пара вырывались изо рта белесым туманом. Чуть поодаль приплясывал от нетерпения и холода Алекс. Пиро, который и раньше стойко переносил морозы, сейчас с наслаждением остужал поврежденную кожу. На него тяжело опирался телом Шлаф, угрюмо зябко ежась. Шумона не было. Он ушел за Рене. Момент долгожданного воссоединения наконец-то приближался.

Демоны с трудом пережили это время. Потеря одного из братьев сильно ударила по остальным. Штефан боялся спать один в тоскливой тишине. Под предлогом помощи к нему приходил Алекс, который хуже всех переносил разлуку. Ложился на пустующее место Рене, обнимал его подушку и засыпал. Штефан каждую ночь слышал, как тот тихо плакал во сне. Шлаф постоянно мучился от кошмаров, даже его амулет в виде паука не помогал. Выручал ледяного Пиро, который страдал от бессонницы. Шумон выматывался долгими ночами наблюдать за Тойфелем, что боролся за жизнь с болезнью.

Но все это осталось позади. Стая смогла пережить кризис. Снова встала в полный рост, готовая идти дальше. Демоны заслужили немного покоя. Короткой передышки перед тем, как они снова окунутся в гущу событий. А Тойфель интуитивно чувствовал, что время для них только впереди.