Пьесы

Но есть причины у меня помедлить С тем, что давно бы надо сделать. Тебя велю схватить я лишь тогда, Когда любой распутник и преступник, Ну, словом, человек, тебе подобный, Сочтет мое решение законным. Пока же хоть один среди живых В твою защиту выступить дерзает, Ты будешь жить, но жить, как ты живешь — Под неусыпной строгою охраной, Без сил и средств вредить своей отчизне. Довольно у меня ушей и глаз, Чтоб за тобой и впредь следить, как раньше, Хоть этого ты и не замечал. На что же ты рассчитываешь, если Ни ночь сокрыть не может ваших сборищ, Ни стены заглушить не в силах шепот Твоих клевретов, если все наружу Выходит и становится известным? Опомнись наконец и перестань Стремиться к грабежам, резне, поджогам. Ты не забыл, как я назвал сенату Тот день, когда Кай Манлий, твой приспешник, Возьмется за оружие? Не прав ли Я был, определяя план и срок? Предупредил сенат я, что намерен Ты в пятый день после календ ноябрьских[246] Предать нас всех мечу. Узнав об этом, Уехало из Рима много знати. Попробуй отрицать, что в этот день Я не разрушил замысел твой черный, Держа тебя под бдительным надзором? Ведь ты не мог и пальцем шевельнуть Отечеству во вред и утешался, Смотря на уезжающих, лишь мыслью, Что крови нас, оставшихся, тебе Довольно будет. Разве не мечтал Ты ночью штурмом захватить Пренесту[247] И разве, подступив к ней, не нашел, Что я ее к отпору подготовил? Не можешь ты содеять, предпринять Или замыслить ничего такого, Что до меня бы не дошло. Я всюду С тобой, в тебе и впереди тебя. Припомни вашу сходку этой ночью — Я не таюсь, как видишь, — в доме Леки,[248] Приюте и гнезде твоих клевретов, Которые питают, как и ты, Безумные злодейские стремленья. Что ж ты молчишь? Заговори, и это Тебя же уличит. Я вижу здесь, В сенате, тех, кто был с тобою ночью. О сонм богов бессмертных! Где же мы? В каком краю и городе живем? Какое государство населяем? Здесь, здесь, отцы, меж вас и рядом с вами В священнейшем собрании вселенной Присутствуют те, кто готовит гибель И мне, и вам, и городу, и миру, Кто рад бы даже солнце потушить, Чтобы свое потешить честолюбье. А я, ваш консул, должен ежедневно Смотреть на них как на сограждан честных, Дела правленья с ними обсуждать И оскорбить не смею даже словом Тех, кто давно заслуживает казни. Ты ночью был у Леки, Катилина, Италию на части с ним делил, Определял, кому куда поехать, Указывал, кому остаться в Риме, И намечал те городские зданья, С которых надо начинать поджог. Ты объявил, что сам уедешь вскоре И что отъезду твоему мешает Лишь жизнь моя. Тут три твои клеврета С помехой этой вызвались покончить, И двум из них ты отдал приказанье Меня в постели до зари убить. Но разойтись еще вы не успели, Как я уж все узнал, созвал друзей, Вооружил домашних и не принял Твоих людей, чьи имена заране Кое-кому из знати сообщил.