Несмотря на время

— Иди, детка.

Разворачиваюсь на пятках и шлёпаю по деревянному полу. Надеюсь, Лиз и правда хорошо к этому отнеслась. Нужно будет обязательно с ней поговорить перед ужином. Как бы она не устроила какую-нибудь глупость. Прежняя Элизабет могла бы придумать нечто такое отчего любой может сбежать. Чёрный юмор моей сестры понимают не многие. Но в последнее время сестра стала мягче, поэтому всё должно пройти спокойно.

Захожу в свою спальню и сразу же раздеваюсь, беру полотенце и иду в ванну. Как же я люблю воду. Наверно в прошлой жизни я была рыбой, другого объяснения у меня нет. Вода меня всегда успокаивает и расслабляет. Стоит только двадцать минут полежать в ароматной ванне, как все тревоги испаряются. Но сегодня мне видимо не удастся отдохнуть наедине с собой. Как только я погружаюсь в ванну и закрываю глаза, в комнату влетает сестра.

— Кажется, папа влюбился! Нет, не кажется, а точно влюбился! Надеюсь, она нормальная иначе я за себя не ручаюсь! — верещит она, отчего у меня даже закладывает уши.

— Извини, конечно, что я тебя перебиваю, но может быть, ты зайдёшь позже? — спрашиваю я, останавливая этот непрекращающийся словесный поток. Элизабет недовольно морщится глядя на меня, словно я только что съела коробку её любимых пирожных. Того и гляди ударит меня чем-нибудь поувесистей.

— Тебе что плевать на то, что отца может очаровать какая-нибудь акула голодная до денег? — спрашивает она, расхаживая по комнате и жестикулируя руками

— Конечно, я тоже волнуюсь за него. Но он впервые за семь лет выглядит счастливым, а это многого стоит. Сегодня она, наконец, придёт, и мы узнаем её получше. Попробуй просто порадоваться за отца, — говорю я спокойно, и сестра кажется, сдаётся. Элизабет сдувается, словно воздушный шарик и садится на крышку унитаза.

— Ты права, просто это всё так необычно. Ты только представь, что скоро по этому дому будет ходить совершенно незнакомая женщина. Будет сидеть в кресле мамы, готовить на её кухне. Я никогда не думала, что папа найдёт ей замену. Но это происходит, — голос сестры тих и печален. Передо мной снова сидит та девочка, которую я застала на диване в ночь, когда умерла мама.

Встаю и выхожу из ванны, закутавшись в мягкий махровый халат. Подхожу к сестре и сажусь рядом с ней. Элизабет смотрит на меня красными глазами, в которых стоят слёзы, и я понимаю, что сама вот-вот расплачусь. Сглатываю подступивший к горлу комок и притягиваю сестру к себе, обнимая за плечи.

— Папа не нашёл замену маме, этого никогда не произойдёт. Он всегда будет любить её и нас. Просто пришла пора и ему обрести счастье и позволить кому-то любить себя. Если эта женщина делает его счастливым, мы должны быть рады. Он это заслужил, мама бы этого хотела.

— Наверно, — сестра тяжело вздыхает и тихонько всхлипывает. — Помнишь, тогда, когда мама умерла, я сказала, что это ты виновата в её смерти? Так вот, я хочу сказать, что это не так. В этом никто не виноват, никто. И когда я сказала, что тебе не стать ей, я тоже солгала. Ты старалась быть ей, просто я тебе не давала. Я не хотела, чтобы кто-то был ей. Я хотела, чтобы она просто была с нами. Пела свои глупые песенки, которые она любила сочинять. Вязала бы свои нелепые длинные шарфы, сидя в своём кресле на крылечке. Готовила рождественское печенье и помогала шить несуразные костюмы на Хэллоуин. И я до сих пор по этому скучаю. Скучаю по ней. Хоть уже не помню её улыбку и то, как мама смеялась. А ты помнишь?