Несмотря на время

— Эй, — он кладёт свою ладонь на мою щёку, и я смотрю на него, — что случилось?

— Просто я подумала о том, что будет после того, как ты вылечишься. Тебя ждёт команда и Балтимор. Ты вернёшься назад.

Кэмерона явно ввели в замешательство мои слова. Но по его болезненному виду лица я понимаю, что он разрывается между Балтимором и мной. Ему сложно выбрать и я его не виню, Кэм всегда жил футболом. Но изменилась ли его страсть за то время, что он находится здесь? Я не знаю и если честно, мне страшно это узнать.

— Мы с этим разберёмся, обязательно, — он притягивает меня к себе, крепко обнимая. И мне хочется верить ему, но я понимаю, что когда я всё расскажу, то нашей недолгой сказке может прийти конец. А тогда он точно уедет навсегда. Я отдаляюсь от него и хватаюсь за ручку, открывая дверь автомобиля.

— Позвони, когда освободишься, а лучше сразу приезжай, — говорю я, стараясь не выдать своего испорченного настроения. Но по печальному взгляду Кэма, понимаю, что он знает, как я себя чувствую. Он открывает рот, и я жду, что он что-то скажет, попросит остаться, но он лишь кивает. Бросаю на него последний взгляд и выхожу из машины на холодный воздух. Дождь и не думает кончаться, поэтому я добегаю до дома, но в итоге всё равно оказываюсь вся мокрая. Когда я забегаю на крыльцо, то разворачиваюсь и встречаюсь взглядом с Кэмероном. Он смотрит на меня из машины и мне кажется, что с этого момента наши отношения начинают трескаться. Мне нужно с ним поговорить, он должен обо всём знать, прежде чем решит, что делать дальше. Так будет честно по отношении к нам обоим. Ложь — самый сильный яд. Чем дольше он находится в вас, тем сильнее разъедает вашу душу. Я же лгала слишком долго и больше не могу с этим жить. Если вы думаете, что утаивание правды — это не ложь, то вы сильно ошибаетесь. Если вы любите человека, то должны быть с ним предельно честны. Даже, если считаете, что правда может быть убийственной. Ложь никогда не приводит ни к чему хорошему.

Вхожу в дом, дрожа от холода, мокрая одежда липнет к телу и это жутко неприятно. Скидываю сырые кроссовки вместе с носками и босыми ногами иду в гостиную. Но останавливаюсь на полпути, так как слышу пение отца. Чтобы вы знали, он не делал это уже лет десять. Когда мы с Лиз были маленькими, именно отец пел нам колыбельные перед сном. У него шикарный голос и в колледже он даже был солистом в студенческой рок-группе. Но потом мы выросли, и он перестал петь колыбельные, но всё ещё напевал про себя, пока готовил завтрак или чистил стойла лошадей на ранчо. После смерти мамы казалось, он навсегда замолчал. Но посмотрите на него сейчас. Тёмные волосы с проблеском седины идеально причёсаны. На нём надета новая рубашка насыщенного синего цвета и чёрные брюки. И он снова готовит. Но, кажется, теперь папа делает это не из-за того, что расстроен. Нет, на его губах счастливая улыбка, от которой становится тепло на сердце.