Забудь обо мне

— Учтите, Бармаглотище, — говорю с блаженной улыбкой, когда он проводит пальцами где-то у меня за ухом, осторожно почесывая, как любимую кошку. — Еще пара минут таких манипуляций, и я стану сексуально зависима.

— Я думал, ты уже, — хмыкает он, заставляя еще немного откинуть назад голову. — Зай, а когда поженимся — тоже будешь мне «выкать»?

— А как же. — Я лежу так, что если постараться — могу заглянуть ему в глаза. Снова брызгаю ему в лицо, и на этот раз все-таки попадаю, потому что Миллер делано скалит зубы. — Буду смотреть на вас с благоговением, как по «Домострою».

— Ты в принципе не знаешь, что такое благоговение, Зай.

— Вы обо мне несправедливо низкого мнения!

— Ага, даже ниже, чем ты думаешь.

— А свадьба будет большая? — молниеносно переключаю тему. — Позовем всех ваших крутых партнеров? Артистов.

— Зай, давай я для начала разведусь. — Я чувствую, как его грудь, на которой лежу почти всей спиной, напрягается. — Не хочу тебя расстраивать, но развод — очень небыстрый процесс. И в этом деле торопиться ради твоей «хотелки» я не собираюсь.

Меня подмывает спросить, почему же он все-таки передумал и согласился развестись, но момент такой хороший, что портить его разговорами о другой женщине было бы просто кощунством.

— Хочу три платья. — Поднимаю ногу и шевелю в воздухе пальцами. — Одно красивое, как у принцессы. Пойду в нем по дорожке, с маленьким букетом белых орхидей. И чтобы длинный-длинный шлейф. И бабочки! А второе платье — в ресторан. Длинное и шелковое, как у греческой богини. Будешь меня в нем танцевать! А третье… Третье для фотоссесии на лошади. Хочу много-много фоточек на белой лошадке, как будто я принцесса.

— У тебя в голове — вата, — беззлобно посмеивается Бармаглот. — Но ок, пусть будут бабочки, платьюшки и сивый мерин. Принца только, прости, не будет.

— Эй, что я за принцесса без принца? — С силой опускаю ногу и брызги разлетаются во все стороны, стекая длинными нитками по зеркальным панелям на стенах.

Переворачиваюсь, укладываясь на него сверху, словно на уютный твердый диван.

Гад даже не морщиться, когда ставлю локти ему на грудь, а с довольной рожей сжимает в ладонях мою задницу.

— Хорошо, Бармаглотище, я согласна на вас в белых сверкающих латах и с плюмажем на шлеме в виде волчьей головы.

— А можно я нетрадиционно — в костюме и галстуке?

— Какой вы зануда, — морщу нос.

— Нет, Зай, просто старый уже.

Каждый раз, когда он говорит, что старый, я вспоминаю своих ровесников — часто вообще забивших на свой внешний вид, часто в талии шире, чем в плечах, глупых, прокуренных, «убитых» экстези, алкоголем и наркотой.

Вспоминаю их — и смотрю вот этого шикарного мужика, у которого пресс такой, что можно стирать белье бабушкиным способом!