Холодные зори
- Автор: Ершов Григорий Александрович
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Советский писатель
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Холодные зори». Краткое содержание книги:
«Холодные зори» — книга о трудном деревенском детстве Марины Борисовой и ее друзей и об их революционной деятельности на Волжских железоделательных заводах, о вооруженном восстании в 1905 году, о большевиках, возглавивших эту борьбу.
Повести «Неуловимое солнышко» и «Холодные зори» объединены единой сюжетной линией, главными действующими лицами.
Но до сего дня памятна все-таки та короткая встреча, которая произошла у него с товарищем Свердлиным.
Свердлин был отлично подготовленный, глубокий теоретик-марксист, прямой последователь и соучастник той огромной и напряженной политической, идеологической, организационной борьбы с многочисленными противниками и в самой партии, и вне ее, которую приходилось долгие годы выдерживать основателю большевизма В. И. Ленину.
Хорошо и доходчиво разъяснил Свердлин в тот раз и международное положение, очень сложное и неблагоприятное для революционной работы. Особенно твердо запомнился один из важнейших практических выводов из сложившейся обстановки: солдат, призванный с Путиловского, с Гужона, с Волжских заводов, — вот кто станет бациллой революции в армии. Каждый солдат, вернувшийся с маньчжурских полей, с разгромленных и плененных тихоокеанских эскадр, — это подлинно золотой резерв революции.
Терпеливо, но настойчиво развивал Свердлин ленинскую мысль о необходимости обратить особое внимание на чисто военную подготовку кадров революции.
— Большевики вместе с Лениным, как стало теперь известно, — говорил Свердлин, — в большинстве местных организаций ведут успешную борьбу за созыв Третьего съезда РСДРП.
Т о л ь к о б о л ь ш е в и к и должны стоять у руля русской революции, если мы хотим, чтобы она победила.
Вот тогда-то и вручил Тихому Янис Свердлин одну из последних ленинских работ — «Шаг вперед, два шага назад».
— Помните, дорогой товарищ Тихий. Отныне до следующего съезда большинство — это не меньшевистский ЦК или Совет партии, не сборище эсдеков в Женеве. Большинство, как мне писала недавно Розалия Самойловна Землячка, — сказал он, — это местные комитеты партии в России. Большинство — это вся рабочая партия. И оно, это большинство, твердо и неуклонно идет за Лениным, за твердыми большевиками, старыми ленинскими искровцами.
Рассказал он и о создании Бюро большинства, и о программе новой большевистской газеты «Вперед».
И вот сегодня предстоит чрезвычайно важное заседание комитета местной организации РСДРП Волжских заводов, а какие материалы придут из центра или губкома, он еще и предположительно не знает. Уверен в одном: на связь со Свердлиным пошел хотя и очень еще молодой, но верный человек.
Невольно вспомнилась их первая встреча. Она произошла… в парилке слободской бани. Одно воспоминание об этой необычной ситуации заставило Егора Тихого улыбнуться.
…Был, как и сегодня, воскресный день, но стояла еще зима. Снег валил хлопьями. Непривычно было видеть родную слободку столь белой и чистой, не засыпанной гарью и черной копотью заводских труб, не заблеванной и не залитой конской мочой.
Белизна сама по себе рождала хорошее, светлое настроение. Самому захотелось смыть пот и грязь трудовой недели. Ну и решился: белье и веник под мышку — и айда в Марьину Гриву попариться в общественной баньке. И три версты не крюк. Медленно брел слободой и вышел на Пески: «Живут здесь Адеркины, пройдусь мимо окон, авось Васятка (рассказывал Масленников — парнишка смышленый, огонь, и предан революции беззаветно) сообразит и также в баньку подастся. Там можно с ним без лишних свидетелей условиться о встрече, любопытно самому его прощупать». Любил Егор Тихий людей, которые умеют других слушать. Таким доверял многое.
И впрямь в окошке метнулась чубатая голова и черные уголья глаз весело блеснули.
В бане шумно, краны шипят, то и дело любители пара льют на каленые камни воду, чтобы свежего горяченького парку поддать. От звона шаек и тазов, от говора мужицкого страшенный гул стоит. Помылся, помнит, Егор Тихий по первому разу — и в парилку, места ищет. А ему молодой, ладный, стройный такой, хоть и поджарый, парнишка рукой машет.
— Ты что, глухарь? — посмеялся Тихий.
А парень разве что блеснул острыми зрачками и вновь молча окатил водой лавку, мыло в шайке разводит. Подставил ему свою спину Егор — почувствовал: силенка есть у малого, но трет с умом, по всей спине, а не по одной хребтине, как иные банные ухари, абы только силушку показать.
И вдруг спрашивает:
— Почто тетеревом обозвали?
Вконец рассмешил старика.
Распрямился дед, пригнул парня за тонкую шею к лавке и давай ему спину сандалить.
Сам в ответ:
— Да думал, ты и впрямь из глухарей, слова не сказал, рукой машешь. А может, своя свою не спознаша? — рассмеялся вновь Тихий.
— Про глухарей я слыхивал, а сам работаю механиком на электростанции.
— Зовут-то как?
— Адеркин Василий.
На том беседа и кончилась. Надраил он Василию спину, а когда пошли одеваться, мимоходом сказал: