Весь Мегрэ. Том 3 [компиляция]

Теперь, с мадам Мартон, он принял профессиональную тяжеловесность, которую взял на вооружение давным-давно, когда был еще робок, взял, чтобы сбивать с толку собеседника, а она стала почти обязательным рефлексом.

На женщину это, похоже, особого впечатления не производило, и она продолжала смотреть на него взглядом ребенка, разглядывающего большого медведя, которого не боится, но за которым все равно следит краем глаза.

Разве не она до сих пор давала направление разговору, завершив его словами, которые Мегрэ редко слышал в этом кабинете: «А теперь я готова ответить на ваши вопросы…»

Комиссар заставил ее подождать некоторое время, намеренно затягивая молчание и куря трубку. Наконец произнес с видом человека, не слишком хорошо осознающего, кто он и где находится:

— Так зачем вы мне все это рассказали?

Этот вопрос явно выбил ее из седла.

— Но…

Она взмахивала ресницами, как делают близорукие люди, не находя ничего лучшего, чем улыбаться, как бы показывая, что ответ очевиден.

А он, как человек, не придающий особого значения данному случаю, как госслужащий, выполняющий свою работу, продолжал:

— Вы просите заключить вашего мужа под стражу?

На этот раз лицо женщины моментально побагровело, глаза сверкнули, нижняя губа задрожала от гнева.

— Полагаю, я не сказала ничего такого, что позволило бы вам…

Удар поразил ее до такой степени, что она даже сделала вид, будто встает, чтобы положить конец разговору.

— Садитесь, прошу вас. Успокойтесь. Не понимаю, почему этот вполне естественный вопрос вас так возмутил. Так что же вы мне сказали? Не забывайте, мы находимся в уголовной полиции, где занимаются преступлениями и правонарушениями или чтобы арестовать виновных, или — что бывает гораздо реже — предотвратить трагедию. Во-первых, вы мне поведали, что на протяжении нескольких месяцев ваш муж страдает от неврастении…

— Я сказала…

— Вы сказали: неврастении. И его поведение вас до такой степени встревожило, что вы отправили его к невропатологу…

— Я ему только посоветовала…

— Допустим, вы посоветовали ему проконсультироваться у невропатолога. Ожидали, что врач порекомендует ему лечь в больницу?

Черты лица посетительницы заострились, голос изменился.

— Я ожидала, — парировала она, — что врач назначит ему лечение.

— Отлично. Полагаю, он это сделал?

— Понятия не имею.

— Вы звонили доктору Стейнеру или лично приходили к нему, а он укрылся за врачебной тайной.

Она с напряженным вниманием смотрела на комиссара, словно пытаясь угадать, куда будет направлена его следующая атака. Ее нервы были натянуты.

— После визита к врачу ваш муж стал принимать какие-либо лекарства?

— Нет, насколько мне известно.

— Его поведение изменилось?

— Он кажется мне таким же подавленным.

— Подавленным, а не возбужденным?

— Не знаю. Не понимаю, к чему вы клоните.

— Чего вы боитесь?

На сей раз она замешкалась с ответом, обдумывая, что означает этот вопрос.

— Вы спрашиваете, боюсь ли я своего мужа?

— Да.

— Я боюсь не его, а за него.

— Почему?

— Потому что я способна за себя постоять, что бы ни случилось.

— Тогда я возвращаюсь к тому, с чего начал. Зачем вы ко мне пришли?

— Потому что утром к вам приходил он.

У них была разная логика. Или же она просто не хотела принять логику комиссара?

— Вы знали, что он мне скажет?

— Если бы я знала, то я…

Она прикусила губу. Не хотела ли она сказать: «…мне бы не было нужды приходить».

Мегрэ не успел это обдумать, потому что на столе зазвонил телефон. Он снял трубку.

— Алло, патрон… Это Жанвье… Я в соседнем кабинете… Мне сказали, кто у вас, и я решил, что мне будет лучше не показываться… Я бы хотел с вами коротко переговорить.

— Сейчас приду…

Мегрэ встал и извинился:

— Вы позволите? Меня вызывают по другому делу. Я ненадолго.

В кабинете инспекторов он велел Люка:

— Выйди в коридор и, если эта дама попытается уйти, как ее муж, задержи.

Он закрыл дверь, ведущую из этого кабинета в его.

Торранс заказал стакан пива, и Мегрэ машинально с удовольствием его выпил.