Хочу сны. Игра уравнителей

И с каждым новым возвращением он влюблялся в Аню всё сильнее и привязывался не только к ней, но и к её комнате. Понимая это место, он лучше понимал Аню, а замечая в нём со временем свои собственные следы, будь то примятая возле дома трава, где они лежали и глядели на небо, или кружка, оставленная на столе, хранившая отпечатки его тонкого тела, он согревался радостью узнавания и чувствовал себя самым счастливым на свете. Здесь он чувствовал себя целым.

Одним днём Ньютон до самого заката покорно учился различать травы, необходимые для Аниного чая. По форме стебля, цвету цветка и даже по запаху, ведь он был настолько сильным, что Ньютон ощущал его обонятельными рецепторами своего физического тела.

Только рядом с Аней, только в этой комнате Ньютон был свободен от размышлений и стремлений что-то искать. Он просто растворился в лесу и самозабвенно отдался такому простому занятию, которое недавно счёл бы бессмысленным. Он внимательно слушал посвящающую его в мир ботаники Аню с тем же интересом, с каким раньше слушал лекции Гуру о превосходстве и могуществе сноходцев.

И в какой-то момент Ньютон заметил, что даже способ мышления в нём изменился. Он и раньше его намеренно коверкал и изощрял, чтобы скрываться от хранителей, но теперь в нём открылось нечто такое, на что бы у него самого не хватило ни ума, ни фантазии. Он осторожно срезал траву и вдруг начинал лучше понимать человеческую сущность. Ведь эти «волшебные» травы не очень отличались от людей. Среди них были неприметные кустики, под листвой которых скрывались чудесные ягоды, а были и такие кусты, на которых ягоды висели гроздьями напоказ, однако эти плоды были ядовитыми. Некоторые растения отличались лишь количеством лепестков на цветках, но одни из них избавляли от насморка, а другие могли обжечь ядовитой пыльцой.

Аня и Ньютон набрали несколько ароматных охапок, перевязали их нитями и вернулись в дом. Солнце уже село, но в небе ещё теплились оранжевые оттенки минувшего дня.

– Теперь ты их будешь сушить? – спросил Ньютон.

– Не сегодня, – Аня сидела в своём маленьком кресле, вытянув ноги. – Это занимает время. Отдельный процесс, требующий времени и индивидуального подхода к каждому растению. А я устала.

Ньютон понимающе кивнул и присел за стол у окна. Оранжевый свет окрасил его загорелое острое лицо, которое раньше всегда хранило почти мертвенную бледность. В последние дни он практически перестал преображать свой облик – слишком пустым и ненужным ему это стало казаться. Даже ожог на шее он перестал прятать. В конце концов, чем ближе становилась ему Аня, тем сильнее он хотел, чтобы она видела и знала его таким, какой он на самом деле, в реальности. Лишь избавиться от левой руки он никак не решался. Ньютон думал обо всём этом и не заметил, как нахмурился, внимательно разглядывая руки, сложенные на столе. Он не спеша вращал большими пальцами вокруг друг друга, сцепив остальные замком, и почти не дышал.