Елизавета Федоровна

С наступлением зимы появилась возможность выехать с детьми в Царское Село на именины Государя. Провидение хранило Елизавету Фёдоровну. Временно покинув Москву, она избежала, как оказалось, огромной опасности, подошедшей уже вплотную. Праздник святителя Николая (тезоименитство императора) Первопрестольная отметила торжественным богослужением в Кремле, после чего на Красной площади при массовом стечении народа состоялся молебен. Везде соблюдался порядок, в театрах публика пела гимн «Боже, Царя храни!». Но буквально со следующего дня город залихорадило. Возобновились забастовки, начали возводиться баррикады, зазвучали выстрелы. Новый генерал-губернатор, адмирал В. Ф. Дубасов решительно взялся за пресечение бунта; в ответ по призыву большевиков началось давно подготовленное вооружённое восстание. Завязались уличные бои, отдельные районы стали напоминать театр военных действий, счёт жертв с обеих сторон шёл на десятки, а затем на сотни.

Елизавета Фёдоровна была вынуждена остаться под Петербургом. «Революция грянула во всю мощь, — сокрушалась она в письме вдовствующей императрице, — а моя задержка очень и очень некстати, ведь нужно продолжать труднейшее дело... О, какое жестокое время для нашей дорогой родины, какая повсюду ужасная скорбь! Если бы давно были приняты энергичные меры, может быть, меньше было бы пролито крови. А теперь это неизбежно. В будущее не заглянешь, но мы можем молиться и надеяться, что доживём до лучших времён». Однако просто ждать она не могла, это казалось пыткой. Обращаясь к управляющему своим Двором графу Г. Г. Менгдену, Великая княгиня с горечью восклицала: «Я себя чувствую здесь как заграницей, я порываю связь с Москвой, а между тем мой долг заняться теперь помощью несчастным жертвам восстания. Я попросту считаю себя подлой, оставаясь здесь, предпочитаю быть убитой первым случайным выстрелом из какого-нибудь окна, чем сидеть тут сложа руки... Москва — настоящая, не анархисты, меня не поймёт, если я не вернусь, и будет права... Я принадлежу Москве». Обратно до полного восстановления порядка её не пускали по просьбе Дубасова. Слишком рискованно! Заочно ему, отвечая и благословляя его энергию и труды, Елизавета Фёдоровна в том же письме напишет свою знаменитую фразу: «Не надо бояться смерти, надо бояться жить».