Великая волшебница, вернувшаяся триста лет спустя

Так как большая часть учащихся в этот сумрачно-вечерний час дружно штурмовала трактиры и рестораны, три молодых человека, зачем-то притаившиеся у угла живой изгороди возле женского общежития, очень привлекали внимание.

Впрочем, я бы и так обратила на них внимание: они стояли со стороны фасада и явно караулили кого-то, кто должен был подойти по дорожке с торцевой стороны.

Конечно, парни оглядывались по сторонам, но меня с Синеглазкой, приближающихся по дорожке, не замечали, из чего я сделала вывод, что он наложил на нас отвод глаз или более высокоуровневое скрытие, чтобы войти в общежитие, не привлекая внимания ни к нему, ни ко мне.

Эта мелкая засада мне не нравилась, а когда из-за угла появилась тонкая фигурка, в которой сразу распознавалась знакомая мне простолюдинка Дана Лир, я рванула вперёд. За эти мирные дни во мне накопилось слишком много энергии.

Трое идиотов ещё только окружили Дану, резко побледневшую, как я уже миновала половину расстояния между ними.

Дана заметила меня из-за их спин, и на её лице появилась надежда — значит, Синеглазка сделал нас видимыми, чтобы не привлечь внимание внезапным появлением. Двое схватили Дану с обеих сторон, зажимая рот и заламывая руки, дёрнули прочь, в ту сторону, с которой она пришла, а третий попытался перехватить её ноги, которые она упёрла в землю. Он вякнул:

— Ты должна быть рада нас обслужить…

Я сбила его ударом под колено, тут же повалила. Он успел развернуться, и мой кулак сломал его скулу. Следующие несколько ударов выбили брызги крови. Я не смотрела на него, я смотрела на тех двоих, что ещё держали Дану.

Тот, что был с левой стороны, сжимая её одной рукой, на свободной зажёг огонь. Я нырнула вперёд, проходя под сгустком пламени, выпрямилась и ударом головы сломала его нос. Тут же под его крик вывернула ему запястье, вынуждая отпустить плечо Даны, и, разворачивая его, используя инерцию и колено как рычаг, сломала ему руку.

Третий парень, увидев это, отпустил Дану и бросился прочь. Я в три прыжка догнала его и сбила ударом под колено.

— Пощади, пощади, пощади, — заверещал он, отползая, — я заплачу компенсацию, она всего лишь простолюдинка, я заплачу…

Он был мертвенно-бледен и уже рыдал, хотя я просто на него надвигалась. От удара в пах он скрутился креветкой, запричитал, пуская сопли в траву. Я подняла кулак, посмотрела на эту жалкую тварь в дорогой одежде. Подумав, пнула его под зад и развернулась.

Двое валялись и выли, моля о помощи. Дана оторопело сидела на земле. Синеглазка с бутылкой стоял рядом с ней и внимательно смотрел на меня.

А чуть в отдалении застыли маркиз Эрик и оба барона из нашей группы. У них были ошеломлённые лица и слегка растрёпанный вид, словно они только что бежали.

— Что? — я подняла сжатый кулак и облизнула сбитые костяшки.

Сердцебиение постепенно замедлялось, и на меня нисходило спокойствие.