Миролюбивый поход
- Автор: Кольцов Павел Андреевич
- Серия: Как тесен мир #2
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub
- Жанр: Альтернативная история
Электронная книга - «Миролюбивый поход». Краткое содержание книги:
Вхождение РККА в Восточную Польшу под лозунгом защиты всего ее населения от фашистов (возмущенным немцам поясняется, что это заявляется единственно для большего умиротворения поляков, а все подписанные между двумя странами договоренности остаются в силе). Не всегда мирное продвижение на запад подразделений 36-й легкотанковой бригады, с описанием реальных событий, обыгранных в художественной форме. Успешный конец похода и предложение взятым в плен полякам, от которого они не в силах отказаться.
Иванов свою машину поворачивать не стал, продолжая прикрывать своим длинным надежным корпусом пехоту. В два орудия броневики довольно быстро разнесли собранную на скорую руку баррикаду: в стороны разлетались остатки какой-то мебели, ящики, бочки, наполненные землей и камнями мешки. Бессмысленный ружейный огонь защитников прекратился буквально при первых же разрывах. Какое-то время поляки еще прятались, пригнувшись, но убедившись в неуязвимости железных машин и недоступности для их легкого стрелкового оружия русской пехоты, они поодиночке и группами, пригибаясь, бросились прочь. В армейских мундирах были не все, некоторые защитники города от непрошеных гостей щеголяли во вполне себе цивильной одежде.
Вслед неудавшимся защитникам, подгоняя, а некоторых и насмерть сшибая с ног, ударили пулеметы броневиков и высунувшейся по сторонам пехоты. Красноармейцы не очень метко отстрелялись по движущимся мишеням из винтовок — хотя мертвых и раненных тел на мостовой и тротуарах слегка прибавилось. А нечего засады устраивать. Сдались бы, как прочие здравомыслящие польские солдаты сдавались, — были бы живы и здоровы. Сумевшие спастись поляки почти все быстро и бесследно рассосались по окрестным подворотням и подъездам.
Карпенко послал отделение Осташкевича проверить разбитую баррикаду. Раненых велел не добивать, но и на перевязки время не тратить; оружие подобрать. Красноармейцы, держа винтовки с примкнутыми штыками наготове, преодолели через проломы частично раскиданный снарядами завал. Несмотря на милосердный приказ лейтенанта, раздались несколько винтовочных выстрелов, короткая очередь из ручного пулемета вдоль улицы и скоро все вернулись обратно. С собой красноармейцы привели запачканного очкарика в мятом гражданском костюме-тройке, опоясанного поверх пиджака широким армейским ремнем с подсумками для маузеровских винтовочных обойм.
— Поторопили убегающих, — объяснил, командиру стрельбу своих подчиненных Осташкевич. Раненых мы не трогали. А этот пан не ранен. Целехонек. Убитым решил прикинуться, а на самом — ни царапинки. Поговорить с ним не желаете?
Ни по-русски, ни по-украински пан очкарик не понимал — позвали Плахотнюка. Его далекий от литературного польский язык пан кое-как понял, и краткий допрос состоялся.
— Вы кто? — спросил лейтенант Карпенко.
— Учитель гимназии.
— Почему с оружием?
— Я без оружия.
— А на поясе что? Сумки для пенала и чернильницы? (Пан промолчал).
— Почему вы, гражданский человек такой мирной профессии, решили убивать красноармейцев?
— Я никого не убил.
— Просто потому, что не получилось. Можно подумать, что вы в нас не стреляли. (Пан молчал). Осташкевич!
— Я!
— Поставь пана учителя к стене и пристрели такой-то матери. Был бы солдат — взяли бы в плен. А гражданским лицам на нас нападать не полагается. Он в нас не по приказу стрелял, а по велению, так сказать, своего польского сердца. Ненавидит он нас. И своих учеников тому же учит. Лишний он теперь в этом городе.
— Есть пристрелить! Пошли, пан.
Как-то так получилось, что разговор Карпенко с Осташкевичем пан учитель понял без всякого перевода. Прямо на глазах прозрел в знании русского языка. И не только понимать стал, но и моментально разговаривать научился.
— Вы не имеете права меня расстреливать, — заблажил он с легким акцентом уже по-русски, тряся редковолосой головой. — Я сдался! Это против правил войны! (Осташкевич, цепко впившись плечо, тащил его к кирпичной стене дома.) Вы должны взять меня в плен!
— А молодых гимназистов вовлекать в войну против нас вы, пан учитель имели право? Вливать в неокрепшие умы, как это романтично, благородно и героично, бросать в ненавистные Советы бутылки с бензином или стрелять из-за хлипенькой баррикады.
— Я своих учеников ни во что не вовлекал.
— Ну, да, не вовлекал. На этой же улице нас один гимназистик, сын уланского полковника, уже радостно поприветствовал зажженной бутылкой. Мы-то без потерь, а у него мать погибла. Из-за него дурака погибла. Чего вы трясетесь? Умрите хоть по-мужски. Где ваш знаменитый шляхетский гонор?