Миролюбивый поход

— Мать! Мать! Мать-перемать! — заорал Плахотнюк. — Ну, на хрен ты ее убил? Недоносок чертовый! Вызвездень жопоухий!

— Я н-не винова-а-ат, — блеял перепуганный Пырин, — она с-сама на штык н-налезла… Сама-а-а…

— Вот же дал отделенный помощничка. Звиздюк говнорылый. Тебе опаснее лопаты в руки ничего давать нельзя. Эй, ты (неудавшемуся поджигателю уже по-польски), вылазь! Или за мамкой на тот свет отправишься! (Парнишка игнорировал его крик и продолжал тесно прижиматься к переставшей корчить из себя больную бабке). Ах, ты ж сучий выпердыш! До вечера мне тебя ждать некогда, огнепоклонник, в задницу быком оприходованный.

Плахотнюк оставил винтовку в правой руке, а левой сгреб парнишку за ворот и вышвырнул через бабку на окровавленный пол возле сомлевшей и отходящей в мир иной матери.

— Тебе кто велел нас поджигать? — спросил Плахотнюк, до крови придавив острием штыка подростковое тонкое горло.

— Никто.

— Сам, значит, решил нас бензином угостить? (Парнишка молчал и смотрел перепуганными глазами). Ну, значит сам своей жизнью и ответишь. А как ты думал? Если бы тебя, подлеца, вовремя не заметили — мог бы и броневик с экипажем сжечь. А там ведь тоже люди живые, мои боевые товарищи.

— Мы вас к себе не звали, — преодолел свою трусость парнишка и снова его глаза налились злобой. — Что Советы, что германцы — наши враги. Жаль, что я промахнулся и зря помру. Но вас всех все равно сожгут. У нас весь класс договорился ваши танки бутылками жечь.

— Ну и дурни, это у вас в заднице романтика зудит, а соображения никакого. Куда вам хлопчикам с регулярной армией воевать? Передавим как щенят и имени не спросим. Вон и мамка из-за твоей безмозглости на штык напоролась. Это ты виноват в ее смерти, полудурок малолетний, ты, а не мы. Сидел бы себе тихо — и она бы была жива и ты.

— Мой отец за нас отомстит! Он вас всех покрошит! Он уланским полком командует!

— Ух ты, напугал, уже трясусь. Уланский полковник! Ты ж понимаешь. Поднимайся, становись к стене — я тебя кончать буду. Кстати, могу тебя удивить перед смертью: один уланский полк сегодня утром сперва помог нам разгромить отряд немцев, а потом и сдался нам же в плен. Как тебе такая новость?

— Ты врешь!

— А чего мне тебе врать? На хрен ты мне сдался, чтобы я тебе врал. Вставай к стене — я тебя аккуратно заколю — прямо в сердце — и не почувствуешь. Или трусишь?

Парнишка, презрительно поджал губы и приподнялся. Глянул на переставшую дышать окровавленную маму; не выдержал, зарыдал и, упав на колени, обнял ее неживое тело. Плахотнюк решил ему дать минутку попрощаться с покойной (что он, зверь что ли?) и обвел глазами комнату. Его привлекли фотографии в рамках на стене — подошел поближе и рассмотрел: лицо военного на нескольких снимках было знакомо. Мать-перемать! Да это же тот уланский полковник, который сегодня им против немцев помог…