Новгородские былины

Бытование эпоса на Русском Севере — более сложное и интересное явление истории народной духовной культуры, требующее не одностороннего подхода, а учета всего многообразия различных факторов. В этом смысле оно вполне сопоставимо с распространением всей русской эпической традиции.

Примечательно, что былины чаще всего записывались на порубежьях XV—XVIII вв. Московского государства, а затем Российской империи: на Смоленщине, в губерниях Калужской и Орловской, Нижегородской, Уфимской, Симбирской и Саратовской, среди казаков донских, терских, астраханских, уральских (яицких), оренбургских, семипалатинских и амурских, на нижней Колыме и в устье Индигирки. В этом есть несомненная закономерность. Похоже, что на порубежьях создавались наиболее благоприятные условия для бытования эпической традиции, появление которой на каждом порубежье нельзя объяснить одним участием или влиянием новгородцев. По мере формирования централизованного государства и сложения единого русского народа складывалась я общерусская эпическая традиция на базе локальных традиций тех мест, откуда люди переселялись на раздвигавшиеся порубежья государства. Русский Север постоянно был порубежьем, причем сравнительно густо заселенным, и вместе с тем он служил выдающейся исходной базой XVII—XIX вв. для последующего перенесения эпической традиции в другие места, что устанавливается путем сравнения текстов. Часть былин в севернорусских версиях отмечена записями преимущественно в сборнике Кирши Данилова, на Алтае, в Приангарье, на верхней Лене, в устье Индигирки. Однако люди, уносившие былины с Севера за Урал, были по своему самосознанию и происхождению русскими, а не новгородцами («новгородскими мужиками»).

Что касается сюжетного состава русской эпической традиции, то большинство былин, баллад и ранних исторических песен по своим сюжетам сходно с эпическими песнями других славянских народов и, по-видимому, может считаться переработками — нередко эволюционно поздними — общеславянских эпических стереотипов[35]. Знаменательно при этом, что среди песен других славян былины о Василии Буслаеве и Вавиле не имеют схождений, а к былине о Садке обнаруживаются только типологические, т. е. независимые по происхождению и эволюционно более поздние формы.

Ориентируясь на наблюдаемые в разных славянских районах сходства и различия в переработке общеславянского эпического фонда, вполне возможно утверждать, что новгородские словене располагали солидным исходным репертуаром эпических песен, в значительной степени совпадавшим по сюжетному составу с репертуарами в других славянских районах. Этот репертуар постоянно изменялся. Древние сюжеты непрерывно перерабатывались, приспосабливаясь к новым общественным условиям, а если в них не испытывалась потребность, их забывали. К древним сюжетам добавлялись новые, часто возникавшие как антитеза древним формам и стереотипам мышления. Число переработок старых произведений и новообразований, конечно, пополнялось за счет текстов, попадавших в Новгородскую метрополию из низовских княжеств, к концу XV в. эпический репертуар был скорее общерусским, нежели сугубо новгородским: произошло как бы восстановление до определенной степени общеславянского эпического фонда на новом этапе исторического развития.