Вирус Кагуя: креатор

– Сложно сказать, но ты сама прекрасно понимаешь, что за один год порядок не восстановить, – уклончиво ответил Ричард.

– Вранье! – закричала девушка, – Ты упиваешься властью и славой не меньше, чем Азиз! Война сделала тебя Спасителем и главой своры вооруженных хищников! Раньше мне казалось, что тот инцидент на дороге в лесу случайность. Досадное стечение обстоятельств, которое можно оправдать. Но как оправдать это! – ругалась Брук, указывая на окно, – Ваша жадность и тщеславие разрушили все, что с таким трудом поддерживал ГИСУС. Он даже нашел лекарство, вот только не от зависти и жадности, а всего лишь от вируса Кагуя.

– Перестань, Брук. – затравленно произнес Ричард.

– Перестала. Уехала на край света и перестала. Но ты и там меня достал, чтобы отравлять жизнь. Мало тебе тех, кто жил здесь, решил доконать и меня. Так вот хрен тебе, а не ребенка! Тони в нечистотах, которые сам расплескал. Я тебе не помощник!

Ричард побелел от гнева. Он сжал кулаки и процедил сквозь зубы:

– Ты будешь делать все, что я хочу. Родишь детей. Будешь улыбаться и жать руку Азизу. Потому что от этого зависит жизнь твоего сына и человека, чью голову я совершенно напрасно не прострелил.

Брук осеклась и притихла. Во всем этом безумии она забыла, насколько уязвима.

– Не трогай их, – дрожа от гнева, сказала девушка.

– Их комфорт напрямую зависит от твоего желания сотрудничать, – заявил Ричард.

– Если я рожу, ты их отпустишь? – после продолжительного молчания спросила Брук.

– Их да, – ответил молодой человек.

Тем временем, тремя этажами выше, в небольшой комнате сидел Микаэль. Мальчик вспоминал, как не смог выстрелить в штурмующих дом патрульных, и плакал. Ему казалось, что он один виноват в том, что захватчики все же пробрались внутрь и взорвали люк чердака. Его тоже усыпили и перевезли в это странное место. В отличие от Брук, Микаэль не видел развалин Центрума и не попадал в перестрелки. Его благополучно доставили в здание исследовательского центра за час до матери и он проснулся уже здесь. Несмотря на свои одиннадцать, Микаэлю было очень страшно. Он боялся, что родителей убили, и недоумевал, почему сам до сих пор жив. Комната и окружающие его предметы казались ему враждебными. Даже солнечный свет, пробивающийся сквозь большие окна, не помогал расслабиться. Подогнув ноги, мальчик покачивался на кровати и ронял слезы.

Внезапно раздался скрип. Большая серая дверь приоткрылась и на мягкий ковер выбежала желтогрудая куница.

– Везунчик! – радостно воскликнул Мика и побежал к питомцу.

Постаревший, но все такой же шустрый, харза забрался юному хозяину на плечи и начал водить носом по воздуху.

– Как ты сюда попал? – утирая слезы, спросил Микаэль.