Новый мир. Книга 2: Разлом. Часть вторая

— Скушаешь витаминку, когда вернемся, — презрительно сощурился Локи. — Легионеры не живут до старости! Так что нас могут не заботить чертовы болезни!

— У нас в шлеме встроены приборы ночного видения, тепловизоры и другие боевые системы, — напомнил я, неохотно. — Они могут понадобиться в ночном бою.

— Обойдемся тем, что есть у нас на нановизорах, — как я и ожидал, не согласился сержант. — Ты слишком полагаешься на технику, капрал. Доверься своим воинским инстинктам. Они тебя не подведут.

Локи был психопатом, помешанным на риске. Ему нравилось чувствовать опасность, балансировать на грани жизни и смерти. Его приказы не были разумными и рациональными. Однако от этого они не переставали быть приказами. Я выполнил все, что он сказал. В конце концов, я был всего-навсего мясом, и слишком сильно заботиться о своем состоянии не имело смысла. В одном Локи прав — всем нам предстоит «отправиться в Вальхаллу» намного раньше, чем мы состаримся. Именно для этого мы и предназначены.

Когда бронированный вездеход удалился далее по дороге, всколыхнув кромку засыпавшего потрескавшийся асфальт песка, мы с сержантом остались вдвоем посреди пустыни. В обозримой зоне не было не только признаков жизни, но даже и следов человеческого пребывания из далекого прошлого. Если бы не кислород, можно было бы решить, что нас оставили одних на чужой планете. Красное закатное солнце, оставшееся в стороне, откуда мы приехали, готово было опуститься за горизонт, но все еще жарило с такой силой, что ни один нормальный человек не стал бы бегать под его убийственными лучами. Я взглянул на Локи, и понял, что ему все равно.

Он не походил на скандинавского бога, в честь которого выбрал себе имя. Возможно, немного напоминал голливудского актера, сыгравшего это божество в старых фильмах, снятых по комиксах. Он выглядел на пару лет младше, чем я, хотя поручиться я не мог. Я так и не сообразил, какой он национальности или даже расы, слишком много было намешано в его чертах. Кожа была бледной, как у европейца, но глаза слегка косили, выдавая монголоидную кровь. Ярко-карие глаза, длинный крючковатый нос и остренькие торчащие уши наводили на мысль об арабских или еврейских корнях. В чертах лица сержанта и особенно в разрезе его глаз мне чудилось что-то неуловимо знакомое, но я не мог понять, что именно.

После того как мы покинули учебку, легионерам разрешили отпустить волосы, чтобы не слишком выделяться из пестрой компании наемников «Глобал Секьюрити». Я успел отрастить свои лишь немного, и убедился, что они наполовину седые. Таков был эффект больших доз «Валькирии». После сделанного открытия я каждую неделю стригся машинкой под три миллиметра, оставляя на голове лишь жесткую щетину. Не потому, что стеснялся седины или она сколько-нибудь меня заботила — просто не желал, чтобы мне задавали лишние вопросы. Локи же с удовольствием воспользовался правом иметь прическу и не стригся ни разу со дня прибытия в Африку. Волосы у Локи были черными, как зола, и седина на их кончиках была хорошо заметна, но не похоже, чтобы сержанта это смущало. Волнистые кудри, всегда небрежно всклокоченные, слегка напоминали мне о ком-то из далекого прошлого, человеке по имени «Джерри» или «Джером». Никак не мог вспомнить, где я это имя слышал.