Философские произведения

То, что в добрых делах дух человеческий отличается от духа Божьего, — это говорит Павел в Послании к римлянам, глава восьмая: «Ведь сам Дух свидетельствует нашему духу, что мы дети Божьи»[719]. Если кто-нибудь станет спорить и говорить, что наилучшее из того, что есть в человеческой природе, всего лишь плоть, т. е. свойство нечестивое, я с ним легко соглашусь, если он при помощи Священного писания докажет то, на чем настаивает[720]. «Рожденное от плоти есть плоть, а рожденное от духа — есть дух»[721]. Далее Иоанн учит, что те, которые верят в Евангелие, родились от Бога и стали чадами Божьими и даже богами[722]. И Павел отличает человека плотского, который не знает, что присуще Богу, от человека духовного, который обо всем судит[723]. В другом месте он снова называет его новым творением по Христе[724]. Если весь человек, даже возрожденный через веру, не что иное, как плоть, то где же дух, рожденный от Духа, где Сын Божий, где новое творение? Вот это я хотел бы узнать.

Пока же я буду пользоваться авторитетом древних, которые учат, что в ум человеческий заложены семена высшего; при их помощи люди понимают высшее и стремятся к нему, но у них есть и более грубые побуждения, которые соблазняют их делать противоположное.

Далее, говорят, что желание — это воля, изгибающаяся в обе стороны; из-за существующей у нас склонности к греху, возможно, она более расположена к злу, чем к добру, однако никто не принуждает ее к злу без ее согласия.

Снова о том, что приводит Лютер из Иеремии, глава десятая: «Знаю, Господи, что и не в воле человека путь его, и не в его силах идти и направлять свои стопы»[725]. Эти слова скорее касаются исхода радостных или печальных дел, чем силы свободной воли[726]. Ведь часто как раз тогда, когда люди больше всего боятся попасть в беду, они больше всего в нее и вовлекаются. И поэтому не свобода воли отнимается у тех, которые страдают из-за того, что они не предвидели приближения зла, или у тех, которые причиняют зло, потому что они сокрушают врагов не с той целью, с какой это делает через них Бог, — разумеется, чтобы их очистить. Если же ты так сильно настаиваешь на том, что эти слова относятся к свободной воле, то никто и не говорит, будто кто-то может держаться правильного жизненного пути без Божьей благодати; и мы каждый день молимся: «Господи, Боже, путеводи меня перед лицом Твоим»[727], тем не менее, однако, мы опираемся на свои силы. Мы молимся: «Приклони, Боже, сердце мое к свидетельствам Твоим»[728]. Тот, кто просит о помощи, не отказывается от своих усилий.

И снова из Притчей: «Человеку присуще предполагать сердцем, но Господу присуще управлять языком»[729]. Это же касается исхода дел, которые могут произойти или же не произойти, но не относится к утрате вечного спасения. Каким образом человеку может быть присуще предполагать сердцем, если Лютер утверждает, что все делается по необходимости?