Рождественские детективные истории

— Значит, он или она все еще здесь, — задумчиво проговорила Алена. — Значит, этот человек из наших… это тангеро или тангера. Но я почти убеждена, что именно тангера!

Во всех этих делах есть что-то непроходимо-бабское, не изощренное, а такое подловато-хитроватое. Как действия какой-то злобной неудачницы… Слушайте, АВ, — смущенно взглянула она на своего кумира, — а нет ли где-то в вашем окружении какой-то злобной ревнивицы, которая не может простить вам, что вы на Тане женились?

— Точно нет, — качнул головой АВ. — Мы ведь уже лет пять женаты, все устаканилось. Не очень я верю в долгоиграющую месть. Кроме того, вы говорите, он или она из тангерос, а в нашем кругу я никаких порочащих связей, так сказать, не имел.

— Не имел, не имел… — задумчиво повторила Алена. — А вам не кажется, что это «ХА-ХА!» очень похоже на издевку? Автор издевается над нами. Автор намекает, что разгадка рядом. А мы, идиоты…

— Кхм, кхм! — сердито кашлянул Громовой. — Прошу не обобщать.

— Не буду, — покладисто согласилась Алена. — Но давайте следовать логике тангеро. То есть примем за основу, что мы ищем человека, который танцует аргентинское танго. Значит, он мыслит тангообразами. В том смысле, что у нас, у тех, кто тангирует, мышление очень своеобразное. Помнится, я в Париже, в метро, увидела надпись salida…

— Да ну?! — перебил АВ со смехом. — Я тоже ее видел. Дико, да?

Аксютин и Громовой переглянулись.

Вы не понимаете, — усмехнулась Алена, посмотрев на них покровительственно. — И понять не можете. Дело в том, что salida по-испански — выход, то есть эта надпись встречается в метро в ряду других, которые на разных языках подсказывают, где находится выход: sortie, exit, salida… Все нормально для нормальных людей. Но, кроме этого, salida — еще и название базовой фигуры аргентинского танго. Поэтому нам с АВ и показалось странным увидеть это слово в метро! Понимаете?

— Нет, — дружно сказали Аксютин и Громовой.

Алена безнадежно махнула рукой:

— Да ладно, это не важно. Короче, есть фигура салида, а есть — салида крузе, что означает выход в крест. То есть партнерша делает ножкой вот так, — она показала, как именно, — и становится в крест. Понятно?

Аксютин и Громовой переглянулись с тоскливым выражением.

— Да вот, посмотрите! — воодушевленно предложил АВ, подхватил Алену в эль альбрасо, то есть в объятие, и вывел в крест на пяти шагах с самой понятной и удобной скруткой, какую ей только приходилось испытывать в жизни.

— Теперь понятно, — глубокомысленно сказал Аксютин, глядя на скрещенные ноги Алены.

— Ну да, — подтвердил и Громовой, заходя сзади и глядя туда же. — Все понятно!

— Итак, с крестом мы разобрались, — подытожила Алена, продолжая оставаться в той же стойке. — Из креста очень удобно выйти в очо кортадо.

АВ немедленно вывел ее в очо кортадо.

— Очо кортадо — это прерванное очо, — продолжала Алена, стоя чуть сбоку АВ с расставленными ногами и с трудом сдерживая себя, чтобы не сделать какое-нибудь украшение. Но сейчас было, конечно, не до танго-бижутерии! — Очо, ocho, — это название красивой такой фигуры, но еще это — восемь по-испански. В танго партнерша как бы восьмерки перед партнером выписывает, оттого так фигуру и назвали. Понимаете, раньше, на заре атанго, когда его танцевали в каких-нибудь, ну, не знаю, тавернах, трактирах, где пол был посыпан опилками или песком, а девушки еще не носили коротких юбок и их ног не было видно, — она для наглядности помахала ножкой и встала в прежнюю стойку, — зрители смотрели на их следы на полу. Ровненько выписанные восьмерки, ну, ochos, свидетельствовали о мастерстве партнерши.