Смертельная схватка

Ему бы двигаться медленно, дабы не напороться на чудище, но инквизитора подстёгивал дикий, первобытный страх, не дававший мыслить рационально. И чем больше он слышал странных, необъяснимых звуков во тьме, тем быстрее терял рассудок. Иногда, конечно, Реммету удавалось взять себя в руки, но с каждым новым рыком или шипением он всё более безумнее становился от того ужаса, что следовал за ним по пятам. А что случится, если встретятся…

Вдруг инквизитор услышал истошный вопль неподалёку. «Йелло!» – мелькнуло у Реммета в голове. И он бы рад подумать, что это галлюцинация, но более реалистичным казалось то, что егеря уже сожрал василиск. И тут инквизитор окончательно был задавлен чувством ужаса, что и свёл его с ума окончательно. И Реммет, словно трусливый заяц, подстёгиваемый инстинктом самосохранения и забывший про рассудок, ринулся по тоннелям стрелой, не оглядываясь и не отвлекаясь ни на что.

Внезапно он снова увидел ту же дверь и обречённо вздохнул: он бежал по тоннелям кругами. Потом добрался до стены с кровью, убедившись ещё раз, что окончательно заплутал.

«Остановись, отдохни! Переведи дух!» – сказал себе Реммет, всеми силами пытаясь восстановить здравомыслие, подавляемое доводящим до дрожи ужасом. Так бы, может быть, и сделал, но вдруг нашёл на полу сапог от экипировки Йелло. Это явно говорило о том, что про ключ теперь можно и не вспоминать. А ещё и тварь эта где-то поблизости. Далее по коридору красовались обрывки одежды, пятна свежей крови – очевидно, это всё, что осталось от горе-егеря. «Такая глупая смерть…» – вздохнул инквизитор: “А что мне-то теперь делать? Так же глупо помереть?”

Внезапно вновь услышал рык василиска, всё больше доводящий до дрожи.

Тут и осознал одну вещь: акустика пещеры была таковой, что точное расстояние до василиска определить было невозможно. Он мог быть очень далеко, но и совсем близко. Всё зависело от того, мимо какого перекрёстка он мог проползти. Там могли соединяться тоннели как длинные, так и короткие. Через последние звук способен дойти быстро, а сам василиск мог поползти по тоннелю длинному. Вот и гадай теперь, где эта тварь.

Реммет продолжил путь.

По пути вспомнил слова своего первого учителя ремеслу инквизиции отца Бранта: «Не сам ужасный исход пугает, а ощущение его скорого, возможного наступления…» И он был чертовски прав. И от того же Реммет уже готов был умолять василиска появиться, лишь бы ощущения удушающего страха и грядущей незавидной гибели оставили его в покое.

Несколько раз он в оцепенении останавливался, вглядываясь в темноту, ибо в тусклых языках пламени от факелов ему мерещилась тень от силуэта змея. Благо, всё это либо мерещилось, либо было вполне объяснимой игрой света.

Реммет продолжал бежать по коридорам и не мог понять, куда двигаться дальше. Нечем было оставлять отметки – если чиркать по камню дагой, царапины было легко не заметить в темноте при свете факела. А ещё не было нити, которую можно оставлять за собой. И чем дальше инквизитор бежал, чем больше понимал, что плутал, тем больше ощущал серьёзную потерю сил и осознавал: он окончательно заблудился. Ужас и смятение всё больше превращались в апатию. Инквизитор уже готов был сдаться.