Жизнь по Фрейду (СИ)

Карл перевёл взгляд на Зигмунда, ожидая ответа учителя. Доктор Юнг, откровенно говоря, желал бы вставить свои пять крейцеров в историческое обсуждение будущего магадхского народа, но опасался, что ему снова заткнут рот.

— Нет-нет, Ваше Величество! Только не решайте вопрос насилием, если уж решились изменить мир! Наоборот, вы должны показать народу, что убийства, месть и жестокость ничего общего не имеют со свободным выражением чувств, — горячо заговорил вдруг Фрейд, словно забыв, с какой целью переместился в прошлое. — Беззаконие разрушительно. Свобода — созидательна. К хаосу, безумию и прочим болезненным проявлениям Ид люди приходят как раз из-за подавлений. Долго сдерживаемый гнев выплёскивается в насилие. В том-то и весь смысл, что выражать чувства надо раньше, чем они станут разрушительными и принесут кому-то вред. Если подавление исчезнет, анархии бояться не стоит. В людях не будет побуждений к насилию.

— Вы можете доказать своё утверждение? — заинтересовался Дхана Нанд. — Привести примеры?

— Могу. Ответьте, как у вас сейчас лечат буйных умалишённых?

— Про это аматья знает, — спокойно ответил Дхана Нанд.

— Полным уединением, ограничением в питании и чтением мантр, — буркнул Ракшас. — Мантры для больного читают гуру в ашраме.

— И безумие проходит? — уточнил Фрейд.

— Всегда.

— Но ведь, по сути, ваши целители не лечат, а лишь оставляют человека в покое наедине с самим собой, и он постепенно приходит в норму. А потом его отпускают обратно домой, где болезнь вспыхивает снова?

— Как вы догадались? — удивился Ракшас. — Действительно, через несколько пакши переболевшие вынуждены снова возвращаться в ашрам с той же болезнью ума.

— И это доказывает лишний раз, что все подобные болезни, если их причина не лежит в органическом или физическом поражении мозга, вызваны взаимоотношениями с близкими людьми. Оттуда же растут и корни насилия. Если правильно выстроить семейные отношения, то стремление к насилию не исчезнет совсем, однако значительно ослабеет.

— Хм. Близкие есть у всех, отношения с ними у многих не складываются, но болеют-то не все, — возразил Ракшас. — И склонность к насилию появляется далеко не у всех.

— Да, — согласился Зигмунд. — Я объясню, в чём дело. С рождения все люди разные. Вам ли как брамину не знать об этом? У кого-то сильный ум, у кого-то — слабый. Заболевают те, чей разум не способен выдерживать малейшего давления. Однако даже самый крепкий ум постоянно находится на грани из-за подавлений. Его тоже можно сломать, приложив чуть больше усилий, поэтому, Ваше Величество, только вам решать, как быть дальше, — Фрейд повернулся к Дхана Нанду. — Правы и вы, и ваш первый министр. На начальной стадии задуманных вами изменений анархии не избежать. Каждый человек, стоит ему позволить свободное выражение чувств, выплеснет всё, что в нём копилось годами, и это будет мерзкое зрелище. Впрочем, последствия можно значительно смягчить, если брамины обучат людей, как правильно выражать эмоции, чтобы это происходило без смертоубийства и прочих низостей. Недавно я разработал специальные сеансы терапии, но ещё не применял их на практике. Я рассуждал так: мы — люди. В отличие от животных Господь нам дал разум и речь, а, значит, всегда есть возможность озвучить то, что нас беспокоит. Чувства, высказанные вслух, снижают свой накал и уже не так беспокоят пациентов. Конечно, я понимаю: надо иметь мужество, выдержку и такт, чтобы донести до других правду о себе, но говорить о своих переживаниях непременно стоит, иначе тайные чувства превратятся в гнойную опухоль, отравляющую тело и разум. Поначалу придётся учить людей правильно разговаривать друг с другом на тяжёлые для них темы под наблюдением хорошего психоте… ачарьи или лекаря, который не позволит случиться убийству во время такой открытой беседы. И вообще я считаю, что до того, как у кого-то возникнет желание прикончить обидчика или злейшего врага, всегда можно найти способ обрести с ним здоровые отношения, поговорив откровенно…