Дело о безутешном отце

– То есть, они… – попытался подобрать подходящее слово поручик.

–Скажем так, испарились. Скорее всего, в процессе ритуала. А теперь скажите мне, чего и кого здесь не хватает?

– Эээ, – задумался поручик. – Двоих людей. Судя по пустым участкам на рисунке, один должен был стоять во главе стола, второй – напротив.

– А еще?

– Ну, если вы были правы в своей гипотезе, и на столе под зеркалом лежали останки баронессы Ридигер, то они тоже исчезли.

– Bravo! – хлопнул в ладоши Владимир. – А значит, наша следующая задача – понять, куда делись оставшиеся неизвестные из нашего уравнения! И, что-то мне подсказывает, один из них точно мертв. Не считая баронессы, конечно же.

– Тот, кто стоял…

– Здесь, – Корсаков указал на опрокинутый бокал. – Я отсюда чувствую до сих пор не выветрившийся запах миндаля.

– Цианистый калий? – пораженно спросил Постольский.

– Он самый. Как минимум один из участников ритуала был отравлен. Причем доза была… Скажем так, гарантированной.

Оба замолчали. Обнаруженные подробности отказывались складываться в единую картину. Таинственные письмена и рисунки, вкупе с обугленными пятнами, указывали на правоту Корсакова. Но яд… Яд – это уже продуманное убийство, вотчина Решетникова. Наконец, Постольский прервал молчание:

– Владимир Николаевич, но почему вы это делаете? Вы же можете сказать Нораеву, когда он вернется, что у вас ничего не получилось, и выйти отсюда.

– Ну, во-первых, я не готов провести в здесь достаточно времени, чтобы убедить уважаемого ротмистра в своей несостоятельности. Более того, мне хочется убраться отсюда как можно скорее. Поэтому, во-вторых, нам нужно понять, оказался ли ритуал полностью неудачным или наши горе-искатели смогли что-то пропустить с той стороны.