Дело о безутешном отце
- Автор: Евдокимов Игорь
- Год: 2022
- Язык: русский
- Жанр: Исторические детективы
Электронная книга - «Дело о безутешном отце». Краткое содержание книги:
1880-ый год. Владимир Корсаков возвращается в Петербург после погони за художником, рисующим проклятые портреты. Но планам молодого человека провести тоскливую столичную осень в тепле и уюте не суждено сбыться. Ведь в покинутом особняке в самом центре Петербурга уже бесследно исчезли участники древнего ритуала, а таланты Корсакова привлекли внимание загадочного жандармского полковника с безграничными полномочиями.
Неделю спустя Владимир пришел в «Доминик» к самому открытию, и уселся за тот же столик. Прошло несколько часов. Амалия так и не пришла. Вместо неё у столика возник жандармский офицер, объявивший, что Корсакова ожидают на Адмиралтейском.
VIII
19 октября 1880 года, поздний вечер, Санкт-Петербург, Большая Морская улица.
– Зеркало на потолке понадобилось им для ритуала, – продолжил Владимир, подойдя к столу. – Здесь, под ним, что-то лежало. И я более, чем уверен, что это были останки баронессы Ридигер.
Он простучал по столешнице костяшками пальцев – отчасти, чтобы развеять повисшую тишину, отчасти – чтобы еще раз попробовать «поймать» видение, способное пролить свет на случившееся в зале. Бесполезно.
– Но зачем нужно было зеркало? – из всех присутствующих, Павел единственный смотрел на него с завороженным восторгом.
– Вы же знаете, когда в доме покойник принято занавешивать все зеркала. Существует множество гипотез, зачем это делается. Но, если упростить, то зеркала могут выступать своего рода окном в загробный мир. Если оставить их открытыми, то сам покойный может отказаться уходить. Либо с той стороны к нему может присоединиться кто-то еще. А некоторые мистики считают, что раз в душа усопшего может уйти в зеркало, то, в исключительных случаях, можно таким образом вернуть её обратно. Кто-то даже пробовал повторить это на практике.
– И что у них получалось? – заинтересованно спросил Постольский.
– Ничего, – медленно ответил Корсаков, не сводя глаз с зеркала. – Либо ничего вообще. Либо ничего хорошего. И сдается мне, что мы имеем дело именно со вторым случаем.
– Да вы только послушайте этого фигляра! – вскричал Решетников. – Да это же бред сумасшедшего! Его надо отправить в приют для умалишенных! Или… – оборвал тираду сыщик, озаренный внезапной мыслью. – Или он сам в сговоре с этими шарлатанами и пытается сбить нас со следа!
– Василий Викторович, – не обращая на него внимания, Корсаков повернулся к ротмистру, безошибочно определив, кто является главным в их маленькой компании. – Предположу, что ваш безымянный полковник догадывался о чем-то подобном, поэтому и послал меня с вами.
– Может быть, – спокойно кивнул Нораев. – Но, как я и сказал вам, пока мы не отбрасываем никакие версии. Постарайтесь предоставить доказательства того, что вы правы. И к вам, Сергей Семенович, – он повернулся к опешившему надзирателю. – это тоже относится.
– Я не уверен, что кому-то из нас стоит здесь задерживаться, – покачал головой Корсаков. – Нужно покинуть этот дом и никого сюда не впускать.
– А я не уверен, что власть предержащих устроит объяснение, что товарищ министра и тайный советник необъяснимым образом исчез с лица земли в ходе какого-то оккультного ритуала. Как не уверен, что санкт-петербургское градоначальство устроит предложение установить пост перед домом на одной из главных улиц города и никого сюда не пускать по той же самой причине, – голос ротмистра был спокоен, но тверд. – Помогите нам понять, что здесь произошло на самом деле – и мы сделаем так, как вы скажете. Для этих целей, господин Корсаков, поручик Постольский в полном вашем распоряжении. А мы с Сергеем Семеновичем попробуем найти тайный ход, в существовании которого он так уверен. Встречаемся здесь же через час. Что-то срочно понадобится – кричите. В доме кроме нас никого нет, мы услышим. И, Владимир Николаевич, это не просьба – не пытайтесь покинуть дом до окончания расследования. Мои люди не дадут вам это сделать. И церемониться они не будут.
Сказав это, Нораев четко, по-военному, развернулся и вышел из зала. Решетников счел за лучшее просеменить следом. Корсаков и Постольский остались одни.
– Позвольте вопрос: у вас, жандармов, всегда принято обращаться с людьми, которые добровольно вызвались помочь, как с дезертирами, сосланными на вечныя галеры? – ворчливо осведомился Корсаков, вернувшись в кресло.
– Боюсь, что такое случается, – дипломатично ответил Постольский. – Чем я могу вам помочь?
– Ну, для начала принесите мой саквояж из прихожей, s'il vous plait, – Владимир водрузил на нос очки для чтения и задумчиво перелистнул несколько страниц лежащей перед ним книги. Затем следующей. В каждой из них, без всякого почтения к древним (и безумно дорогим) текстам были безжалостно подчеркнуты отдельные абзацы, а на полях теснились заметки на русском, сделанные одной и той же рукой. Похоже, неизвестный читатель пытался найти общие звенья в десятке оккультных гримуаров, параллельно отмечая, кому из участников будущего ритуала поручить каждую часть. Перед глазами мелькали фамилии – Мартынов, Сомов, Танчаров, Брохов, Яков Кузнецов… Не хватало двух – Неймана и Штеффель. Почерк Амалии был Корсакову знаком. Оставалось предположить, что пометки оставлял Олег Нейман, который и руководил ритуалом. Окончилось все трагедией – в этом у Владимира сомнений не было. Но почему? И была ли это ошибка, или исход был спланирован заранее… От размышлений его оторвал вернувшийся Постольский. Владимир взглянул на него поверх очков: