Идолы для дебилов

Мы постояли пару минут. Потом нам разрешили перекурить, актер потрепался с режиссером и его положили под другим углом. Мы опять постояли возле тела, только теперь с выражением лиц как будто мы ему должны по целому состоянию.

– Все свободны, – объявили нам, – деньги получите на выходе с площадки.

Только я получил гонорар, как меня схватили за руку. Это был помощник режиссера.

– Послушай, – сказал он, – ты единственный, кто смотрел на труп не как все.

– А как?

– Словно ты знаешь, кто его убил.

– Это ты к чему?

– У режиссера родилась идея расширить сюжетную линию, если продюсеры будут не против. Позже он хотел бы связаться с тобой и обговорить условия.

– Ты это серьезно?

– Это твой шанс!

– Катись к чертям, – спокойно проговорил я, словно предложил прокатиться на велосипеде. – Вместе со своим режиссером.

Помощник режиссера недоуменно пожал плечами и отошел. Ему было наплевать на меня. Я тоже пошел прочь. За мной увязался какой-то тип. Сначала он шел чуть сзади, потом пристроился рядом. Тип был невзрачен и плохо одет. Таких замечают, только если они начинают выпрашивать деньги или вопить дурным голосом.

– Послушай, – нервно вздрагивая, сказал он, – я слышал ваш разговор. Почему ты отказался? Если бы такое предложили мне…

– Я не продаюсь, – оборвал я.

– Не морочь голову! – возмутился он. – Ты только что продал себя за три тысячи.

– Это была разовая платная услуга.

– Не заливай. Ты что-то скрываешь. Или ты просто испугался?

– Не просто испугался, – остановился я, чтобы смотреть типу в лицо непонятного цвета, точно засиженное мухами, – а пришел в ужас.

– Пришел в ужас? В смысле? – не понимал тот.

– В смысле, что кругом столько дебилов! – заорал я и схлестнулся с типом.

Я ему съездил по уху, а он оторвал мне карман на рубашке и расцарапал плечо. Нас разняли седые старички, слонявшиеся поблизости в поисках разрушенного чуда архитектуры. Теперь на его месте стоял наскоро скроенный уродец из стекла и пластмассы.

– Плохо дело, ребята, – покачал головой старик с осанкой графа Честерфилда, – какой бы ни была причиной стычки, но одному из вас стоило проявить ум, чтобы избежать драки.

– Пошел ты, – огрызнулся мой противник.

Зло поплевавшись, мы разошлись. Через пару кварталов, окончательно избавившись от кармана и отдышки, я понял, что нужно снять стресс. И купил «массандры».

В меланхоличной прогулке, попивая вино в скверах, я обошел несколько старых кварталов, заглядывая во дворы и вынюхивая следы прошлых веков. Раньше, когда не было такого количества бездушных идолов, мир крутился иначе. Точно, вам говорю. Недалеко от дома, где жил Бунин, я ради хохмы обратился к табличке с изображением поэта его же словами:

– Я человек! Как бог, я обречен познать тоску всех стран и всех времен!

Темнело, и усталость ломилась в спину, как к себе домой. Хотелось одного – вздремнуть.

Метро я переносил плохо из-за ощущения, будто катаешься в чужом гробу. Сделав на троллейбусе круг по Садовому кольцу, отделявшему суету зерен от суеты плевел, я сошел у площади трех вокзалов. Здесь жизнь наполнял особый смысл, обгонявший другие смыслы с криками и гомоном. На Ярославском вокзале я вежливо прикорнул у чьих-то тюков так, что меня почти не было видно. Тюки пахли дорогой, ржаным хлебом и огурцами. Недолго поворочавшись, я отключился.