КРЕМЛенальное чтиво, или Невероятные приключения Сергея Соколова, флибустьера из «Атолла»

– Да, вот тебе бабушка, и жогорку кенеш, – пытался острить Соколов, запоминая название киргизского парламента. Думать надо было нагло и, по возможности, быстро.

В первую ночь этого недолгого, но эпохального сотрудничества президент-физик, наконец, понял, кто он есть и каким должен быть в глазах собственного народа. Нельзя сказать, что он был в восторге. Образ, вылепленный Соколовым, был лаконичным, как степь.

– Ты понимаешь, кто ты? – спрашивал он у слегка придавленного от напора клиента.

– Догадываюсь, – пытался сохранить лицо главный киргиз.

– Ты – голожопый пацан, который сидит в юрте на Иссык-Куле, пьет из пиалы чай с молоком и думает о судьбе своей родины. Понимаешь, го-ло-жо-пый!

– Да я вроде и не совсем этот. Го-ло-жо-пый, – пытался оппонировать президент, вспоминая, что золотая жила прошла и не совсем мимо него. Потом он еще раз попробовал произнести это слово: голожопый. И в конце концов ему даже понравилось. Он вспомнил разом и любимого писателя Чингиза Айтматова, и апрельскую степь, и кумыс, и удивился тому, как этот странный человек из Москвы так быстро уловил его нутряную сущность.

– Анатолий, – обратился Соколов к коллеге. – Ты отвечаешь за «голожопость», а я беру на себя вербовочные подходы к премьеру и к этим из кенеша.

Про «вербовочные подходы», конечно, было уже лишним. Клиент полностью проникся доверием, и даже если бы Соколов сказал, что собирается установить с кем-то вербальный контакт, поговорить по душам, поездить по ушам или даже эти уши отрезать, для президента все это было уже неважно. Но и Соколову уже сложно было притормозить и опустить поднятую на недосягаемую прежде высоту планку профессионализма.

Наутро был найден хороший оператор. Эдик Кашин, внук ленинградского фотографа, который осел во Фрунзе после эвакуации, воспринимал Киргизию весьма поэтически и тоже любил Чингиза Айтматова. Выбрали натуру. Сначала президенту было предложено оседлать киргизскую лошадь и немного поскакать. Лошадь в целом согласилась, признав в наезднике своего. Всадник тоже взбодрился и почти ничего не отбил и не натер. Потом вместе со стариками, хозяевами юрты, президент пил чай и с аппетитом ел занзы – булочки, испеченные на сковороде. Ну и в конце съемочного дня, на фоне степи, он обратился к премьеру с предложением уйти в отставку. Сказал, что киргизы в этот нелегкий час должны быть такими же стойкими, как киргизские лошади.

– Знаешь, Сергей, – обратился он к Соколову по окончании съемок, – почему киргизская лошадь такая стойкая? Она ведь тебенюет.

– Чего-чего? – не понял автор концепции «голожопости».

– Ну, тебенюет, зимой, значит, сама корм из-под снега копытами раскапывает.

– Народ у тебя тебенюет, – срезал Соколов. И подумал, что резок излишне. А президент подумал, что слишком вошел в роль. Оператор Эдик грустно улыбался. Он давно работал на киргизском телевидении и знал, что лошади едят комбикорм, который местные воруют из соседнего молочного колхоза, задуманного еще советской властью.

– Тебенюют они, епт, как же, – тихо выругался Эдик.

К «вербовочным подходам» Соколов приступил вечером того же дня.

– Как будешь действовать, Сережа? – почти по-родственному поинтересовался президент.

– Технологии отработаны. Сегодня работаем по системе Стендаля, – поделился Соколов. И мельком подумал, что уж как-то схематично все излагает. Как-то слишком уверенно, шаблонно. Но времени на раздумья не было. Если бы Соколов тратил свое время на раздумья, то можно было бы засомневаться. Встать вот так ночью, глядя в киргизскую степь, и неожиданно осознать, что никакой ты не политтехнолог. А если и политтехнолог, то точно никакой. Нет, раздумья в этой конкретной ситуации означали промедление и поражение.

– Так Стендаль-то здесь при чем? Однофамилец, что ли? – продолжал любопытствовать президент.

– Да нет. Тот самый, французский писатель. Он у нас технолог, – зло, как будто в пустоту, ответил Соколов.

– Не понял?

– Да ладно. Это я так смешно пошутил. А может, и не смешно. Черная одежда и красная корочка. «Красное и черное». Работает бесперебойно.

«Система Стендаля» действительно работала без сбоев: годилось почти любое удостоверение с золотым тиснением. Неважно с каким. ФСК РФ, конечно, лучше, чем МВД РФ. Но на крайний случай годилось и Госкино или даже Киностудия имени Горького. Как правило, никто названия не читал: суровый напор «черного» превалировал над отвлекающей функцией «красного». «Виньетка ложной сути» прилетала так близко к глазам собеседника, что тот моментально чувствовал себя обвиняемым. Объезд парламентариев начался с центрального проспекта Чуй и закончился посещением частного сектора Бишкека.