Будь ближе к врагу своему, или Погоня за оборотнями [litres][сборник]

— Не забудь дать понятым подписать, когда запечатаешь банку, — напомнил Олег. — И окурочки обязательно собери. Кстати, сколько их?

— Пять, и посмотри, какие интересные, — Саныч пинцетом подцепил один из окурков. — Видишь, какой прикус? Похоже, один зуб сколот.

— Значит, у преступника сколот передний зуб, — задумчиво произнёс Ояр.

— Не передний, тоже мне, курец, — поправил Олег. — Ты, когда куришь, сжимаешь сигарету передними зубами? Нет, клыками справа или слева.

— Ну, обычно, если правша — справа, а, если левша — слева. Судя по удару, наш убивец — правша, следовательно, можно предположить, что правый клык у него сколот, — менторским тоном поправил Косенков.

— Спасибо Вам за науку, господин профессор, — шутливо поклонился Олег. — Интересно, а почему папиросы? Несовременно как-то. Сейчас все курят сигареты. Слушай, Саныч, может, он туда «косяк» загонял?

— Проверю, — отозвался Косенков. Обернувшись на звук приближающихся шагов, Олег увидел торопливо шагающего по шпалам белобрысого парня лет двадцати пяти в милицейской форме.

— О-о, Женька Венский, участковый! Он со мной сегодня в опергруппе, — Ояр махнул рукой, подзывая лейтенанта к себе. — Я его в полк посылал, «перебазарить» на КПП с дежурным нарядом.

— Товарищ майор, — запыхавшийся лейтенант попытался козырнуть.

— Перестань, Жень, — остановил его Олег. — Отдышись и спокойно докладывай.

Лейтенант нравился ему, напоминал самого Островецкого десять лет назад. Не внешностью, конечно, а вдумчивостью и рассудительностью, решимостью, если надо, полезть на рожон за правое дело. Участок Венского находился в пригородном посёлке, и Олег знал, что молодой лейтенант пользуется уважением у местных жителей, чему немало способствовало его отличное владение латышским языком. Вообще-то, Олег немного по-хорошему завидовал Ояру и Женьке. Наполовину латыши, оба прекрасно владели и латышским, и русским. Олег же, будучи приезжим, латышский знал не очень хорошо. По его инициативе в отделе были открыты вечерние курсы по изучению латышского языка, но посещать их Олегу доводилось редко. Следственная работа мало способствовала стабильной учёбе на курсах.

«Охломоны, — мысленно выругался Олег в адрес начальства. — Хотят, чтобы люди знали латышский, но ничего для этого не делают». Он уже не раз на совещаниях различного уровня предлагал открыть в Риге при школе милиции централизованные курсы изучения латышского языка, где сотрудники со всей республики могли бы заниматься с отрывом от службы. Ведь процент хорошо владеющих латышским языком в Риге и крупных городах республики катастрофически низок. С ним соглашались. На одном из совещаний замминистра даже поручил своему помощнику проработать вопрос, но дело с места не двигалось. Собственный уровень владения латышским языком не устраивал Олега. Нет, он мог, конечно, общаться с людьми, разговаривать, но вести судопроизводство на латышском ему было не по силам. А самостоятельно изучать язык не было никакой физической возможности. Даже посещать вечерние курсы практически не удавалось.

Венский достал из кожаной папки протоколы объяснений и протянул их Олегу.