Вдоль горячего асфальта
- Автор: Ушаков Николай Николаевич
- Год: 1965
- Язык: русский
- Год: Молодая гвардия
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Вдоль горячего асфальта». Краткое содержание книги:
Действие романа охватывает шестьдесят лет XX века.
Перед читателем проходят картины жизни России дореволюционной и нашей — обновленной революцией Родины.
События развертываются как на разных ее концах, так и за рубежом.
Она одинаково поит чаем и смоленского землекопа и недавнего раба Бухары, робеющего, но обласканного бабушкой персидского чернорабочего, равно распределяет драгоценную хину между дрожащими от озноба русским сапером и здешним кочевником.
Прямая вражда, предубежденность, недоверие и застенчивость — бабушка преодолевает все. Иногда кажется даже, что и Агафья Емельяновна насаждала сад нашей дружбы, но, если бы при Агафье Емельяновне заговорили о ее месте среди исторических женщин, — что вы, — она замахала бы руками и начала рассказ о том, как трогательно в пустыне мычит корова, как мечтательно среди пустынного пейзажа шумит ночной самовар, как дочка Варенька боится остаться одна в песках и бежит за неожиданно двинувшимся строительным составом, а туркмены протягивают ей руки, чтобы втащить на платформу со шпалами и рельсами.
Бабушкина кухарка и Варенькина нянька — Фрося не испытывает ни добрых, ни неприязненных, ровно никаких чувств к пустыням и оазисам, но все касающееся личной жизни кибиток, строительных и водяных поездов заставляет ее вскакивать и бежать на звон рельса или на звук карная, и потому, когда бабушка, подняв самовар и поставив его на стол, почувствовала себя дурно, Фрося подхватила Вареньку и с криком: «Барыня рожает!» — бросилась в пустыню — сообщить об этом ханствам Бухарскому и Хивинскому.
— Дура! — крикнула ей вдогонку бабушка. — Лучше подала бы мне ножницы!
Нетерпеливая бабушка в товарном вагоне сама приняла у себя второго своего ребенка — сына Андрея.
У истощенного колодца, называемого «Пасынок», родился еще один российский интеллигент, и перед ним открылась эпоха войн и революций.
Когда дедушка — Ираклий Александрович заболел тропической лихорадкой, бабушка дала обет сходить после дедушкиного выздоровления, по русскому обычаю, пешком на богомолье в Троице-Сергиевскую лавру, а затем перевела дедушку на Юго-Запад, в столицу нашего сахара, где Ираклию Александровичу предстояло проектировать сахарные подъездные пути.
Юго-западный город также славился монастырем, таким образом, благочестивый подвиг был бабушке облегчен — ей следовало пройти пешком не три тысячи верст, а только три версты, но дедушка выздоровел, а бабушка, ссылаясь на приобретенный в Средней Азии ревматизм, все еще собиралась посетить святые места и откладывала их посещение с года на год.
Монастырь занимал южные зеленые кручи, и еще дальше на юг в миловидной зелени таились благодатные монастырские дачи и скиты, где схимники, как деды на баштанах, охраняли земные дары. Посреди же всего благолепия за государственной крепостной стеной в цитадели золотым ларчиком сверкала соборная церковь, и за соборною церковью помещались монастырские магазины, хлебопекарни и кухни, и главным в монастыре были не литого серебра иконостас соборной церкви, не жемчужная икона на серебряном иконостасе, а экономические ворота и складские помещения, куда поступало коммерческое яблочко, и не только оно.
На северной окраине за глухими воротами с тяжелыми засовами проживали казаки — садоводы и подводчики. У них в крепких стойлах переступали с мохнатого копыта на мохнатое копыто битюги, на проволоке же в саду хрипела клыкастая Найда, и в кубышки и скрыни поступали с ягоды грош и с подковы — злот.
На восточной окраине грандиозными шкафами несгораемых касс в мучной и прочей пыли вздымались работающие на рынок дальнего сбыта мельницы с их нефтяными и паровыми двигателями в сотни лошадиных сил, с их миллионопудовым годовым выпуском, и отгружали мельницы не крупчатку в мешках, а серебряные рубли.
На западной стороне, за нефтяными баками керосинового магната, трудилась товарная станция — деловой двор, погрузочные рампы, и за ними — вагонный парк — обыкновенные товарные вагоны и специальные — угольные, пивные, фруктовые, овечьи, для взрывчатых веществ, курятники, ледники, цистерны для перевозки керосина наливом. И не лаковые международные, а эти различного типа товарные вагоны кормили дорогу, и не только кормили, но и приносили немалую прибыль.
Главная улица, закованная в листовое железо вывесок, представляла собой сплошной проспект добросовестной конкуренции — вернее, тайной войны. Под сенью биржи с каменным богом торговли — Меркурием на фронтоне здесь старались потеснить друг друга магазины, банки, страховые общества, канцелярии нотариусов, технические конторы по установке заводского оборудования и по ремонту сельскохозяйственного инвентаря, представительства сахарных акционерных предприятий — одни с мраморными вестибюлями, другие в чулане под винтовой лестницей (какая разница, — не место красит доход, а доход — место), и, участник тайного сражения — на озаренном вольтовыми дугами лиловом снегу, прыгал демисезонный господинчик в парусиновых туфлях: он распродавал Льва Николаевича Толстого вместо рубля за двадцать копеек, но крылышки надежды уносили его в будущее собственное уругвайско-белоцерковское общество по окраске велосипедных рам.