Каменное сердце [= Камни вместо сердец][Heartstone]

— Мне так хочется услышать свежие новости, — проговорила моя собеседница. — Прошло две с лишним недели с тех пор, когда я в последний раз видела тебя.

— Вообще-то, прошло меньше двух недель, Эллен, — негромко поправил ее я.

— Что слышно о войне? Нам ничего не рассказывают, чтобы не расстраивать. Но старине Бену Тадболлу позволили выйти, и он видел, как мимо проходил огромный отряд солдат…

— Говорят, что французы посылают флот, чтобы вторгнуться к нам. И что герцог Сомерсет повел войско к шотландской границе. Но все это только сплетни. Никто не может сказать ничего определенного. Барак считает, что слухи распускают придворные короля.

— Но это отнюдь не значит, что они могут оказаться ошибочными.

— Верно.

«Какой острый и быстрый ум, — подумалось мне, — как искренне она интересуется миром. И тем не менее застряла здесь…» Посмотрев в сторону выходившего во двор зарешеченного окна, я вслушался в доносившиеся из коридора звуки: кто-то барабанил в дверь и просил выпустить его.

— Видимо, новичок. Очередной бедолага, считающий, что находится в здравом уме, — предположила Эллен.

Атмосфера в ее комнате показалась мне затхлой. Я посмотрел на покрывавший пол слой тростника:

— Его нужно переменить. Надо сказать Хобу.

Посмотрев вниз, мисс Феттиплейс торопливо почесала запястье:

— Да, пожалуй. А то как бы не завелись блохи. Они ведь и людей тоже кусают.

— Почему бы тогда нам не постоять в дверях? — осторожно предложил я. — Посмотри-ка во двор! Солнышко светит вовсю…

Но моя приятельница покачала головой и обхватила себя руками, словно защищаясь от беды:

— Нет, Мэтью, я не могу этого сделать.

— Но ты же могла, когда мы познакомились с тобой, Эллен. Помнишь тот день, когда король женился на королеве? Мы стояли в дверях и слушали церковные колокола.

Женщина печально улыбнулась:

— Если я сделаю это, ты заставишь меня выйти наружу, Мэтью. Или ты думаешь, что я не понимаю этого? Разве ты не видишь, как мне страшно? — В голосе ее прозвучала горькая нотка, и она вновь потупилась. — Ты все не приходишь ко мне… а когда наконец приходишь, начинаешь давить на меня и пытаешься обмануть. Мы так не договаривались.

— Я прихожу к тебе, Эллен. Даже тогда, когда, как теперь, у меня много дел и собственных тревог.

Лицо моей собеседницы смягчилось.

— В самом деле, Мэтью? Что же мучает тебя?

— Да сильно, собственно, ничего не мучает… Эллен, ты и в самом деле хочешь остаться здесь до конца дней своих? — спросил я, а затем, чуть помедлив, добавил: — А что случится, если тот, кто оплачивает твое пребывание здесь, однажды прекратит это делать?

Больная напряглась: