Следак [litres, с иллюстрациями]

— Сперва я подумала, что понравилась тебе. Вот же дура. — Девушка усмехнулась. — Потом разобралась, конечно. — Она на миг замолкла, затем посмотрела на меня, серьезно так посмотрела и припечатала: — Нехорошо ты поступил, Альберт. Не по-комсомольски.

«Даже в этот задушевный монолог комсомол вплела», — раздраженно подумал я.

Сказать мне было нечего. Да и вообще утомила она меня. Жрать хочу.

— Осознал. Извини. Мне пора идти.

— Сволочь ты, Чапыра.

— Нормальный я, — процедил я. — Это вы тут все с головой не дружите.

Терпеть не могу, когда меня виноватым пытаются выставить, чтоб потом дивиденды с этого поиметь.

— Кто это — все?

Я вовремя прикусил язык. Пару раз вдохнул воздух. Потер виски.

— Лебедева, мне пора.

— Иди, — безразлично отозвалась девушка.

— Ну, пока. И, Лебедева, с чего ты взяла, что мне не нравишься? — Оставив за собой последнее слово, я наконец-то выбрался на дорожку.

Еда в студенческой столовой оказалась даже вкусней, чем в городской, и обеденный зал атмосферней. На одной из стен весело два плаката ярко-красного цвета. Надписи на них гласили: «Студент, внимание! Соблюдай режим питания!», «Молодые строители коммунизма! Вперед, к новым успехам в труде и учебе!» На первом был изображен мужик с тарелкой супа, а на втором красовались упитанные девахи в косынках. Надпись на втором плакате стоило бы перефразировать — изменить одно слово, и будет вообще в тему. Но предлагать я им этого, конечно, не буду. А то сошлют еще реально в деревню какую-нибудь за колхозниками следить.

Сытый и довольный, я вышел из столовой, потянулся на солнышке и тут заметил Лебедеву. А она заметила меня.

— Ты что, следишь за мной? — строго спросила она.

«Это что, типа у нас антракт был? А сейчас второе действие?» — размышлял я, недовольно разглядывая не менее недовольную девушку.

— Давай уже по-тихому разойдемся, и всё? — сделал я предложение.

— Ну так не крутись возле меня!

— О’кей. Не буду.

Я сделал шаг в сторону, огибая Лебедеву. И она тоже сделал шаг и в ту же сторону.

— Чапыра, ты что, издеваешься?! — порозовела Татьяна лицом то ли от гнева, то ли от смущения.

Не успел я ответить какой-нибудь колкостью, как на сцене появились новые действующие лица.

— Значит, это правда!

На еще совсем недавно совершенно безлюдной дорожке словно ниоткуда материализовались сразу три девицы.

Та, что произнесла эту мелодраматичную фразу, стояла по центру, уперев руки в бока.

Природная блондинка, низкорослая, коренастая, но на лицо симпатичная: светлые глаза, вздернутый носик, пухлые губки. И упакована более-менее прилично: короткое светлое платье, туфли на широких каблуках. В целом девушка привлекательная. Но не совсем в моем вкусе. Блондинок я, конечно, люблю, но высоких, с ногами от ушей и чтоб талия была.