Осип Мандельштам. Фрагменты литературной биографии (1920–1930-е годы)

На присутствие фамилии главы РАППа Леопольда Авербаха среди подписавших письмо в защиту Мандельштама от Заславского и «Литературной газеты», опубликованное в «ЛГ» 13 мая 1929 года, справедливо обратил внимание в своей книге о Мандельштаме Г.М. Фрейдин[94]. Однако интерпретация им этого факта как части «борьбы за руководство в сфере идеологии и культуры», грешит генерализацией (аустановление связи «скорого падения Авербаха» с защитой им Мандельштама безосновательно). Имевшее самые существенные для Мандельштама последствия обращение за помощью к находящемуся в зените своего могущества Авербаху (в февральском письме 1930 года в ЦКК ВКП(б) Мандельштам упоминает о «моих с ним переговорах в апреле 1929 г.» [III: 596]) находит свое объяснение в конкретных событиях тогдашней литературно-политической жизни.

В конце октября 1928 года между Канатчиковым, представлявшим РАПП в ФОСП, и Авербахом произошел серьезный идеологический и личный конфликт, кончившийся заменой Канатчикова в ФОСП другим представителем РАППа[95]. Именно после удаления из РАППа дружественные Канатчикову функционеры из Агитпропа ЦК выдвинули его на должность главного редактора «Литгазеты»[96]. Поняв, что в истории вокруг «дела о переводах» Мандельштам выступает противником Канатчикова (а заодно и Ионова, которого рапповская критика именовала вкупе с Троцким «капитулянтом»[97]), Авербах становится на его сторону.

В этот период РАПП претендует на то, чтобы стать объединяющей всех стоящих на советской платформе писателей институцией[98], максимально привлекая «попутчиков», отделяемых от немногочисленных «буржуазных писателей» (символами последних выступают Замятин и Булгаков). В рамках идеологии «массового попутничества»[99]Авербах воспринимает Мандельштама как попутчика, находящегося «на пути интеграции в советское общество»[100] в тот момент, когда, по его словам, «пролетписатели должны еще теснее сблизиться с подлинно советскими интеллигентскими писателями»[101]. (Характерно, что в общеполитическом плане партийные круги, к которым в этот период принадлежал Авербах и которые к осени 1930 года оформились в так называемую группу Сырцова – Ломинадзе, также выступали против «спецеедства» – за большее доверие к старым специалистам и за более активное привлечение их к работе[102].) Не следует забывать и о том, что, по позднейшей характеристике Горького, возглавляемая Авербахом верхушка РАППа на рубеже 1930-х годов объединяла «наиболее грамотных и культурных из литераторов-партийцев»[103] – и именно в этом контексте противопоставления Авербаха и его партийно-литературных оппонентов следует читать слова Георгия Адамовича о «парадоксальном положении: Авербах и его РАПП оказались защитниками писателей, последним легальным оплотом мысли и слова в России»[104].