Иерусалим, Хайфа — и далее везде. Записки профессора психиатрии
- Автор: Рицнер Михаил Самуилович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Издательские решения
- ISBN: 978-5-0053-3502-9
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Иерусалим, Хайфа — и далее везде. Записки профессора психиатрии». Краткое содержание книги:
Ульпан
Январь — май 1990 года
Приятная эйфория первых месяцев была недолгой. Русский язык был бесполезен в общении с людьми. Выйдя из квартиры, я оказывался в океане без лодки, меня не понимали, и я ничего не понимал. Нет-нет, органы чувств все воспринимали: запахи, цвета, голоса и музыку, шум и тепло, но понимание того, о чем говорят и что происходит, отсутствовало. Речь — это важнейший источник информации. Мой мозг перестал получать вербальную информацию. Для выживания здесь нужен был иврит, знание ментальности, религии и культуры живущего здесь народа. К этому я еще вернусь, но сначала — ИВРИТ.
«Вам надо выбрать ульпан и записаться на курс иврита», — сказали мне в Министерстве абсорбции. Ульпан — это школа иврита для новых граждан — эмигрантов и репатриантов. Начальный курс иврита проходят за пять месяцев. За обучение платит государство. Мы выбрали ульпан в культурном центре «Жерар Бехар» в центре Иерусалима и стали ездить сюда ежедневно, как на работу. Через месяц появилось чувство, что мы не туристы, а просто живем здесь. Но как научиться говорить на языке Библии? Одна мысль об этом казалась мистической и портила настроение. «Как бы хорошо было бы здесь жить, если бы не иврит?» — фантазировал я, отгоняя маниловские мысли прочь[20].
Занятия в ульпане проходили в небольшой комнате со столами, расставленными буквой «П». В группе было 18–20 человек разного возраста и из разных стран. Учительница, полноватая брюнетка 38–40 лет, знала только иврит, что затрудняло наше обучение. Однако она обладала живой мимикой и артистическими навыками, чем успешно пользовалась, объясняя жестами значение слов. Мы с Галей присоединились к группе, которая начала занятия на месяц раньше, и нам пришлось догонять.
С учебой в ульпане наша жизнь приобрела некоторую определенность: в 6:00 — подъем, легкий завтрак и кофе, поездка автобусом до центра города в ульпан (20–25 минут). Учимся до 13:00. В конце урока голова переполнена, а глаголы путаются с существительными. Возвращаемся домой через рынок Маханей Иуда, где покупаем продукты, едем голодные домой. Обедаем, немного отдыхаем, учим иврит, учим иврит, … все время учим иврит. И это не обсессия, а просто тяжелая работа, сходная с изучением анатомии на первом курсе медицинского института: 270 костей, 640 мышц, сосуды, нервы и многое другое. И все это надо было просто запомнить, удержать и сохранить в памяти. На первом этапе изучения иврита тоже надо было ежедневно запоминать десятки слов и правил.
Ну и как вам, дорогой читатель, такая жизнь в первые пять месяцев? Правильно, на пикник не похоже! Дальше будет еще интересней.
В иврите всего 22 согласные буквы, гласных нет, все буквы строчные, а текст читается справа налево. Вы таки будете смеяться, но у меня были тайные надежды, что не все буквы могут мне понадобиться (!), — они, увы, не оправдались. Правда, элегантность и логика грамматики иврита вызывали у меня восхищение, хотя некоторым она казалась абракадаброй. Постепенно мои когнитивные способности стали работать по полной. Остервенело учу глаголы, таблицы спряжения и много новых слов. Память стала их удерживать. Уровень раздражения и злости на иврит заметно снизился, а интерес к языку — повысился. Словами наполняю маленькие блокноты, по 20–30 слов ежедневно. Память наполняется правилами и словами, которые в предложения никак не складываются! Ну никак! Тогда я стал запоминать слова-связки, фразы и обороты речи. Пытаюсь заменить ивритом русские слова в простых, обиходных предложениях, делаю много ошибок. А что делать с моим русским акцентом? Я его не замечаю, но он есть. Израильтяне терпеливы и доброжелательны, они скорее догадываются, чем понимают мою речь. Набираюсь наглости и пытаюсь перевести анекдот с русского на иврит — редкий смех бывал мне наградой. Гуляя по городу, читаю вывески и все, что попало. Стал что-то понимать, узнавать и перестал этому удивляться. Невероятно! Язык Библии можно понимать.
Предполагалось, что, закончив курс ульпана, «оле хадаш», репатриант сможет как-то объясниться на иврите. Эта приятная иллюзия разрушилась, не успев родиться. Необходимость читать, говорить, понимать приходившие по почте официальные письма и счета приводила меня в ужас и вгоняла в кататонический ступор. Помогал словарь, но им надо было еще знать, как пользоваться. А для этого надо было знать иврит, точнее — корни ивритских слов. Круг замкнулся. К концу учебы в ульпане я стоял перед дилеммой. На чем сконцентрироваться? Стараться говорить на иврите грамматически правильно, не обращая внимания на акцент, или говорить «как получится», но без акцента? Достичь того и другого одновременно мне казалось нереальным. Выбор был сделан в пользу первого. Поэтому я до сих пор говорю с «русским» акцентом, но зато — грамматически правильно, с редкими ошибками.
20
Манилов — один из героев поэмы Н. В. Гоголя «Мертвые души» (ч. 1, гл. 2; 1842), помещик, приторно-слащавый в обращении со своей семьей и гостями, сентиментальный, бесплодный мечтатель.