Врата в рай [Exit to Eden]

— Я просто хочу сказать, что в хорошей фантазии должны одновременно присутствовать и согласие, и принуждение, — объяснил я. — И должно быть унижение на фоне тяжелой внутренней борьбы, когда одна часть тебя хочет этого, а другая — нет. И тогда можешь принять полную деградацию и даже полюбить это чувство.

— Вот именно, — подтвердил Мартин.

— Мы были объектами презрения и одновременно преклонения. Мы были загадкой, нам никогда не дозволялось говорить, — продолжил я свой рассказ.

— Просто бесценно, — прошептал он.

Интересно, что же на самом деле он услышал за те долгие часы, что продолжалась наша беседа? Может быть, только одно: я такой же, как тысяча других мужчин, которые прошли через эти двери.

— А твой хозяин, мужчина, что покупает тебя в том греческом городе, — спросил он, — как он выглядит? Что ты к нему чувствуешь?

— Вы будете смеяться, но он влюбляется в меня, а я в него. Роман в оковах. Но в конце любовь торжествует.

Но Мартин не стал смеяться, а лишь понимающе улыбнулся и снова принялся попыхивать трубкой.

— Но, полюбив, он ведь не перестал наказывать или использовать тебя?

— Нет. Никогда. Для этого он слишком хороший гражданин. Но есть еще что-то… — Тут я почувствовал, как сильно бьется сердце. Какого черта мне надо все выкладывать?!

— Слушаю тебя.

Я вдруг ощутил растущее беспокойство, легкое смущение по поводу причины, которая привела меня сюда.

— Ну, понимаете, там была еще женщина, в моих фантазиях…

— Хмм, — хмыкнул он.

— Думаю, это жена хозяина. Ну, я знаю, что это так. Иногда она меня возбуждает.

— Что значит «возбуждает»?

— Нет. Я не хочу иметь дело с женщинами, — сказал я.

— Понимаю, — улыбнулся Мартин.

— Существует тысяча причин. почему ты выбираешь мужчину или женщину как партнера для любви, сексуального партнера. Так ведь? И кажется очень непривычным, когда ты не можешь переступить эту черту.

— Нет, все уже будет по-другому, — ответил он и спросил: — И ты был с женщинами так же, как с мужчинами?

— Да, и очень часто, — кивнул я.

— И та женщина из фантазии?

— Да. Черт бы ее побрал! Не знаю, почему вдруг вспомнил о ней. Я, похоже, ждал от нее жалости и нежности, и она увлеклась мной — рабом своего мужа, но она оказалась еще хуже.

— Чем хуже?

— Она нежная, она любящая, но в то же время она грубее, строже и жестокосерднее. Унижение — это как идти по лезвию бритвы. Понимаете, о чем я? Так странно.

— Да…

— Но она не всегда там. Но рано или поздно…

— Да…

— Но мы, пожалуй, отвлеклись от темы.

— Разве?

— Ну, я хочу сказать, что мне нужны любовники-мужчины, доминирующие мужчины, если угодно. Вот что я на самом деле хочу сказать. Вот почему я и пришел сюда. Ради мужчин. Слышал, у вас здесь очень красивые мужчины, лучшие…