Избранные произведения в одном томе

— Чейз говорит, — сказал Алекс, — что у вас есть вещи, имеющие отношение к Кристоферу Робину.

На мгновение мне показалось, будто она об этом позабыла.

— Это действительно так, господин Бенедикт. — Она искоса взглянула на меня. — Как я понимаю, вы уполномочены представлять мои интересы?

Алекс пустил в ход свое обаяние.

— Конечно, — ответил он. — С удовольствием. — Всем своим видом он намекал, что мы с ней друзья, что все случившееся раньше — мелкое недоразумение и что он с радостью готов ей помочь. — Нельзя ли увидеть оригиналы?

Говард слегка расслабилась.

— Конечно, господин Бенедикт, — сказала она. — Прошу за мной.

Через коридор мы прошли в заднюю часть дома и оказались в другой комнате, размером меньше первой. На обеденном столе, в самом центре его, лежала карпатская шляпа. Вокруг нее были разложены разные предметы — именные таблички, лампы, фотографии в рамках, картины, обручальное кольцо, украшенный алмазами коммуникатор, бюст бородатого мужчины (как я позднее узнала — Адама Карвенко, связавшего квантовую теорию с сознанием) и какие-то электронные приборы. И разумеется, книги.

Алекс обошел стол кругом: одни артефакты он разглядывал в лупу, другие поднимал, чтобы рассмотреть их с разных углов. Дольше всего он изучал обручальное кольцо.

— Имена, особенно надпись, нам пригодятся, — заметил он.

Он раскрыл одну из книг — «Краткое описание общества» Мирабо. На полях виднелись четко выведенные комментарии: «Именно!», «Вырвано из контекста», «Хотелось бы документального подтверждения».

Алекс пролистал «Затерянных в тени» Хэя Каллея, улыбаясь замечаниям Робина: «Глупо», «Племенной инстинкт никуда не денется, что бы вы ни утверждали», «Иногда я думаю, заслужили ли мы выживание».

Взяв сборник научных очерков, он с восхищением прочитал вслух один из комментариев: «Мы — все равно что моря. Прилив, затем отлив, и так все время. Наши берега размываются и исчезают, но сущность от этого не меняется. Ни технологии, ни накопленные знания не оказывают на нее фундаментального влияния».

«Космологическая константа» Барона тоже была испещрена комментариями: «Звучит неплохо, но с логикой неважно», «Если так, мир еще более иллюзорен, чем мы думаем».

— Вы хорошо его знали, госпожа Говард? — улыбнулся Алекс.

— Не очень, — ответила она. — Мне он не слишком нравился.

— Почему?

— Он считал себя лучше всех остальных.

Алекс кивнул — «разве бывает по-другому?». Положив книгу, он посмотрел на фотографию межзвездного корабля, которую показывала мне Говард во время своего визита. Она висела прямо напротив входа, и каждый, кто входил в комнату, в первую очередь видел ее.