Бойтесь своих желаний

     Как теперь все это состыковать: грубость, жесткость, которой меня потчевали поначалу, а потом - вот это? Я же прекрасно ощущала, как потряхивает Павла, как он сдерживает себя, чтобы ничего не испортить... И то, как внимательно наблюдал за тем, что со мной происходит... Ох, стоило вспомнить - мурашки по коже понеслись, с нарастающей скоростью, и в горле опять пересохло... Черт, если еще немного подумать о том, что происходило, я вообще перестану соображать, и... Может быть, стоит его разбудить, и потребовать продолжения банкета?

     Все равно, дел уже натворила, так есть ли разница, сколько раз? Ох, Лена, что с твоей головой творится? Передернулась от того раздрая, что начинал размещаться в мозгах, выдергивая из всех закоулков нехорошие мысли... Был даже порыв подскочить и удрать домой, без лишних слов и объяснений... Ну, а что? Очень даже взрослый и обдуманный поступок. Такой же, как всё, что творилось со мной в последнее время...

     Даже попробовала откинуть одеяло... Но, Пашка, даже во сне, продолжал контролировать обстановку: стоило шелохнуться, перехватил рукой, сверху ногой зафиксировал, носом куда-то в шею уткнулся. Нормально. Припечатал к себе, засопел, и дрыхнет дальше. А мне что теперь делать? Да ничего. Значит, буду тоже спать. Я же мечтала выспаться? Ну, вот, пользуйся, Лена, возможностью.

     Это соображение вполне устроило. Вздохнула, устроилась поудобнее (все-таки, непривычно, когда тебе шею постоянно щекочет чье-то сопение), и вырубилась снова.

     Следующее пробуждение состоялось в полном одиночестве. Глаза привыкали к мягкому полусумраку, а сознание неохотно возвращалось... В этот раз все оказалось более ожидаемым: проснулся, встрепенулся, опомнился, сбежал. Сейчас, наверное, прячется где-нибудь на кухне. Пьет чай и ждёт, когда же я проснусь и соберу манатки. Желательно, без лишних слов, претензий и вопросов. Вот теперь, похоже, все становится на свои места, и даже не надо думать, как себя вести, что говорить, на что надеяться... Не на что. Здороваемся, улыбаемся, собираем вещи (благо, что собирать нечего, только одежду и ботинки натянуть), и быстренько сваливаем. С надеждой, что больше не пересечемся. Он же, вроде бы, вчера намекал, что больше ко мне претензий не имеет. Ну, и вот. И замечательно. Наконец-то, свобода. От всего. А то, что вчера показалось - очередная блажь и заблуждение. Все от того, что я вечно путаю нежность в постели с реальной человеческой заботой и вниманием....