Строптивая невеста [litres]

– Хорош спорить, придурки. Остался последний рывок. Я тоже вижу крышу. А солнце садится.

– Точно. Вставай, никчемный кусок уродца, – презрительно бросил Морис, сунул свое копье в руки Ольге, а сам присел, взял брата за плечи и бережно поднял. – Давай-давай, руку мне на плечо и шевели костылями.

– Доберемся до Обсидиана, я тебе так накостыляю, кусок мармеладки…

Вяло переругиваясь (шепотом), братья поднялись, и Ольга отдала Рене его копье, которое он в основном использовал как костыль. Благо даже удобный сучок на нужной высоте был. То-то Ольга не поняла поначалу, почему Морис выбирает для брата сучковатую палку и тщательно этот сучок закругляет. Чтобы оказался нужной длины и без заноз.

Так выглядит ненависть, ага.

К сожалению, Рене оказался прав. Насчет оврага. Твари полезли, когда до лесочка, на этот раз не совсем мертвого, оставалось полсотни метров. Ни слова не говоря, Ольга развернулась к ним, наставила посох, а Морис взвалил брата на плечо и бегом потащил к деревьям.

Твари замедлились, мелкие попадали. Братья успели добежать. Может, и Ольга бы успела – жабообразные химеры не любили соваться в буреломы. Но…

Как всегда, жирное такое «но» вылезло в самый неподходящий момент.

Выглядело оно как деревянная кукла на ходулях, вся из острых веток, корней, каких-то щепок и гнилых листьев. На такую дунь, и рассыплется. Вот только эта проклятая кукла, в отличие от жаб, не сбавила скорости и перла прямо за Ольгой. Молча. Даже без скрипа.

– Огоньку бы, – сказал Морис, вставая с Ольгой плечом к плечу.

За их спинами выругался Рене и хриплым шепотом велел:

– В лес, идиоты!

– Ага, щас, – буркнул Морис, наставляя на тварь копье. – Олье, милая, отойди назад и попробуй его «прахом».

«Прах», на который Ольга потратила почти все оставшиеся силы, стек по твари веселенькими зелеными огоньками, только прибавив ей прыти. Она шла прямиком на Мориса, и застрявшие в ветках зеленые огоньки подмигивали…

В полной тишине.

Мертвой.

Даже жабохимеры заткнулись и уселись кружком, не доковыляв до людей метров тридцати.

– Сдохни, с-сука! – выдохнул Морис и шагнул навстречу кукле, выставляя копье под углом, чтобы химера напоролась и нанизалась…

Хрусь.

Ольга вздрогнула одновременно с треском копья и падением Мориса. Тварь даже не замедлилась, просто наступила Морису на спину своей корягой…

– Сука-а! – заорала Ольга и бросила в тварь посохом.

Одновременно с этим из-за ее спины вылетело нечто горящее. Обычным пламенем, не магическим, и послышалось хриплое:

– Хрен тебе!

Наступить на Мориса тварь успела, а перенести вес на эту корягу – нет. Огонь ударил тварь в корпус, развернулся пылающими лентами. Ольга опознала в них (или догадалась) куски одежды Рене, намотанные на камень. Тут же вспыхнули мелкие веточки, листья, щепки, тварь покачнулась и заорала.

Это был скрип, вой, хрип, свист и демон знает, что еще.

Страшное.

Мертвое.

Разрывающее голову.

Вынимающее душу.

Ольга шагнула вперед – вытащить Мориса, он не должен сгореть вместе с тварью, нет, это было бы так глупо, так глупо!.. – и упала, оглушенная визгом и болью.