Дракон и солнце 2. Снег к снегу (СИ)

Куда менее очаровательным Харкону казалось вмешательство во всю эту историю Принцев Даэдра. Особенно Шеогората, известного любителя аргонианских девствениц и лошадиных потрохов, а также хранителя баланса и сыра. А теперь этот безумец еще и Довакина украл. Хотя, если задуматься, Сноу, кажется, не крал только ленивый. И Сангвин его умыкнул еще в Вайтране прямо из-под носа у Салонии, и сам Харкон крал, и даже Серана.

А Фьюра сейчас торопится, несется к Солитьюду, к Сивилле - поскорее передать Свитки, ведь в грубом, самодельном чехле оказался и второй. Вот только одного Харкон не мог понять: если оба Свитка у Фьюры, то что это был за третий за спиной у дочери, которую он видел глазами босмера?

Третий Свиток, кто бы мог подумать. Ситуация усложнялась прямо на глазах. Харкон подумал, что еще немного, и он тоже обратится к Безумному Богу со скромной просьбой отсыпать и ему щепотку баланса. Или хотя бы какую-нибудь веселенькую манию для разнообразия. Все лучше, чем это поганое пророчество, испортившее ему жизнь…

Лорд Волкихара подпер голову рукой и тяжко задумался. Ему удалось прочитать Свиток глазами Иридона - что-то, что он не решался сделать до этого. Кто знает, как все могло бы обернуться, и, чем рисковать собственным зрением, разумом, а то и жизнью, он предпочел бы пойти по более взвешенному пути - пустить на линию огня жреца, которого специально обучили этой самоубийственной практике. Но все вышло так, как вышло, и теперь он знал, что для исполнения пророчества нужна особая кровь. Кровь Сераны… нет, этот вариант обсуждению не подлежал. Кровь Валерики - но та снова человек и к тому же, кажется, мертва. Или просто кровь любой другой Дочери Хладной Гавани, а уж как создать такое существо, ему было известно.

Вот только… все это было не тем, чего он ожидал. Это не магическая завеса, которой можно укутать замок, город или целый континент и потом благоденствовать, забыв о далеком вредном светиле. Это покров из развеянных душ - человеческих, эльфийских, драконьих.

Когда-то давно, века назад, надежда покончить с тиранией солнца захватила его, посулила столь прекрасные перспективы, что он забыл обо всем прочем. Теперь же, когда он своими (почти своими) глазами увидел, чем грозит исполнение пророчества, одержимость, владевшая им так долго, слетела как сумеречный морок, и он задумался, а надо ли продолжать идти по этой скользкой дорожке.

Во многих отношениях Харкону нравился мир людей. Он мог удаляться от него и снова возвращаться, давать себе роздых в надежно укрытом замке, а потом опять выбираться на поиски развлечений. Воспоминания о днях открытой, узаконенной, в коронах и гербах, власти возвращались и манили снова войти в силу, снова подчинить себе королевство, а то и не одно. Хоть века жизни и добавили в его взгляд на мир философскую нотку, но иногда молодой задор снова начинал будоражить древнюю кровь.

Но вот чего Харкону не хотелось совсем, так это пускать в этот мир Молаг Бала и превращать Тамриэль в провинцию Обливиона. А именно это и случится, когда все или почти все драконы сгинут, сраженные кровью Хладной Гавани. Он мог бы утешать себя тем, что сумеет взять ситуацию под контроль, остановив разрушение Нирна на уровне, достаточном для семейного комфорта, но Харкон уже давно отвык врать самому себе. Он не удержит силы, которые вырвутся на волю; однажды начавшись, пророчество не остановится. Драконьи огни погаснут, барьер падет, завеса скроет солнце - и что тогда? Кто явится к ним в наступившей тьме?

Такой расклад Харкона не устраивал. Оставляя отношения с Молаг Балом в рамках торговых сделок, он хотел оставаться хозяином самому себе настолько, насколько это было возможно. Преклоняться не желал, Молаг Бала не обожал и благоговения не испытывал - и, уж конечно, давно научился держать эти крамольные мысли при себе, входя в Собор. Память о том, как Принц Господства вырвал ему с корнем оба крыла и так оставил на добрых полвека, была еще слишком свежа, хотя с тех пор прошла не одна эра. А ведь тогда он всего лишь мимолетно подумал: “Да пошел ты…”

Харкон передернулся от воспоминаний и вернулся к настоящему, которое тоже несколько смущало.

Неужели Молаг Бал действительно ищет способ проникнуть в Нирн? Хотя чему удивляться, большинство Принцев ищут - и даже иногда находят, как, например, Дагон со своим бесноватым Орденом и главой его Камораном.

Остается лишь надеяться, что он не до конца понял пророчество. Он видел часть, но кто знает, что может таить в себе другой Свиток? И третий…

Что ж, второй Свиток, тот, что был в футляре, теперь не составит труда прочитать. Скоро Фьюра доставит его Сивилле, а та, обмирая от восторга, побежит писать письмо, которое он прочтет ее глазами еще до того, как она его отправит.

Возникал лишь один вопрос: кого же отправить за Свитками? Может, проверить Тириона? Нет, такую задачу ему доверять рановато. Или прогуляться самому, размять старые кости?

Иридону было четыреста лет, вдруг вспомнил Харкон. Казалось, буквально вчера он присоединился к двору Волкихара, и вот уже целых четыреста…

Хм. За столько веков можно было бы научиться играть на окарине и получше.

*

- Собирайся, - категорично повелела Арья, заходя в келью к Валерике. - Мы едем в Солитьюд.