Матрикул Без права на подвиг
- Автор: Респов Андрей
- Язык: русский
- Жанр: LitRPG
Электронная книга - «Матрикул Без права на подвиг». Краткое содержание книги:
Во-первых, подобное событие само по себе мощный отвлекающий манёвр и под шумок, пока поисковые группы и айнзацкоманды будут вылавливать разбежавшихся пленных, можно уйти с Демиургом достаточно далеко и с наименьшим риском завершить миссию. Отсюда вытанцовывается, во-вторых. Бежать пешком в этой местности? Одному — ещё куда ни шло. Но группой… Проще сдаться егерям сразу. Отсутствие мало-мальски толковых лесных массивов, высокая плотность немецкого населения, хорошо развитая сеть коммуникаций. Короче, в одиночку я бы ещё рискнул, а с Демиургом в довесок — так себе приключеньице. Это не в 1915 по польским лесам-рекам с Адольфом Алоизычем на закорках марш-бросок изображать. Тут крепко подумать стоит. Есть вариант — захватить грузовик, на котором отвозят пленных арбайткоманды и через Саксонскую Швейцарию (какие-никакие, а горы-леса всё-таки!) перебраться в Чехию, а там и до Польши с её лесами рукой подать.
Но тут неминуемо вылезают «в-третьих» и «в-четвёртых». Эмиссары Хранителей дали чёткие инструкции по получению точки рандеву. Оно и понятно. Демиург ещё гуляет на свободе. А ту ещё со своими вводными Орден Смотрящих влез, которые отнюдь не упрощают диспозицию.
Ясно одно, начинать следует с выхода на местное подполье. А ключик к нему — Сёма Родин. Подобный сценарий со Сталиной и её подругой ещё на кухне мы обговорили в первую очередь. Если сообщить Семёну все подробности его пленения, рассказать о судьбе родных и односельчан, можно вполне рассчитывать на кредит доверия. А остальные подпольщики? Есть у меня для них тоже парочка сюрпризов. Например, подробные сводки Совинформбюро за июль-август 1942 года. Судя по различным архивным данным и воспоминаниям очевидцев, в это время у них ещё нет поддержки со стороны местных антифашистов и выхода на радиоприёмник. Возможно, придётся предложить услуги палача. Не особенно хочется, но это пока единственное, что у меня неплохо выходит.
Цинично? Возможно. Но не в моей ситуации быть щепетильным. Они должны мне довериться. И в кратчайшие сроки.
В который раз отметил для себя, что настоящие реалии этой эпохи существенно отличаются от представлений, сформированных семьёй, школой и государством, особенно, что касалось событий и людей в силу обстоятельств, оказавшихся на лагерных задворках великой войны. Постперестроечная вакханалия и пляска на костях истории в значительной степени принизили важнейшую составляющую зарождающейся победы: вот этих самых людей, их способность выстоять, несмотря ни на что, верить, когда в общем-то ни остаётся ни сил, ни желания, оставаться людьми, когда всё человеческое вырывают у тебя с мясом, а душу втаптывают в грязь. Когда же всё это дерьмо ты сам начинаешь ощущать на собственной шкуре ежесекундно, ежечасно и ежедневно приходит истинное понимание.
Конечно, часы общения со Сталиной Моисеевной и погружение в архивные документы, что пришлось изучать перед миссией, были невероятно полезны. Но главного они так толком и не дали мне осознать. Характера, образов, потрясающей внутренней сути окружающих меня людей. И не важно какая это реальность. Общие слова и лозунги, литературные описания, кино, подвиги и цифры — всё это, конечно, замечательно. Но как же всего этого мало. Мало, мать его так!
Бесспорно, я всё ещё далёк от чаяний и стремлений этих людей. Возможно, сотворён из другого теста. Прости дед, не знаю… Но с каждым днём всё отчётливее осознаю, какие же картонные проблемы волновали меня в нашем времени! И большая их часть не стоит и сотой доли того, что происходит со мной сейчас.
Тем не менее недопонимание не освобождает меня от необходимости ввязываться в местное противостояние. Поэтому свою цель я должен плотно связать с интересами товарищей деда по плену. Ибо, если отбросить эмоции, я явно рискую в одиночку выступить не только против немцев, но и против своих же, что снижает шансы на успех миссии до нуля. Тем более что я просто уверен, дед бы ни за что не одобрил, если бы я пустил на самотёк дело по спасению его правнучек.
А он ведь так и поступил. Может, для кого-то настоящий подвиг — это кинуться с гранатой под танк, закрыть собственным телом амбразуру. Достойно, спорить не о чем. Считать ли подвигом полужизнь в течении года в плену, без надежды, без права на прощение, понимая, что своим трудом ты помогаешь врагу. И медленное угасание тела, уставшего сопротивляться болезням и голоду. Бесславное забвение в общей могиле среди миллионов, таких же бедолаг. Без права на подвиг.