Путёвые записки
- Автор: Мухачёв Антон Юрьевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Путёвые записки». Краткое содержание книги:
гражданский журналист
Он стоит перед дверью своей первой камеры. Что за ней? Что его ждёт? Драться с первых же минут или разговаривать? А если слаб? А если на язык не мастер?
Прогибаться или подавлять? Воевать или договариваться? Или сразу сдаться?
В памяти мелькают кадры из дурацких фильмов о тюрьмах. И во рту сухо.
Но у того, с кем я играю сценку, есть возможность помочь близкому человеку, подсказать ему верный ход. Уберечь от глупых ошибок. В театральной миниатюре я, как режиссёр, допускаю, что эти двое могли бы ненадолго встретиться. И у бывалого арестанта есть несколько минут для передачи своего опыта. Эдакий тюремный Wi Fi. Лимит траффика – три коротких фразы, а то и слова.
Три совета.
Я всегда прошу своих подопытных не спешить с ответом. И не отделываться от меня заезженной классикой: «не верь, не бойся, не проси».
Не верить всем без исключения могут только разочарованные в жизни циники. Повернуться в бане голым задом к незнакомцу всё равно придётся, а доверять соседу с верхней шконки вынужден каждый зек. Энурез встречается.
Любое живое существо с развитой нервной системой чего-нибудь, да и боится. Посоветовать не бояться, это как посоветовать не моргать. Другое дело, как именно конкретная личность преодолевает свой страх и чем готова поступиться ради спокойствия, пусть и временного. Одни, боясь высоты, прыгают с парашютом, другие – живут на первых этажах.
Просить же кого-то о чём-то не зазорно в принципе. Бывает, просишь передать соль за столом. Случается, просишь перестать хамить за миг до удара. Попросить – не означает себя обязать. Просить или требовать – следствие воспитания, а не принципов. Культурное общение в тюремном мире приветствуется даже больше, чем на воле. Да и попросить уважаемый человек умеет так, что отказать ему невозможно. Этому следует учиться.
Отсидев лишь год и вообразив себя знатоком, я писал: «не верь, не бойся и молчи». Теперь я, пожалуй, оставил бы только последнее. Не болтай! Способность хранить чужие секреты или, хотя бы, не разбалтывать случайно услышанные ценилась всегда и везде. Однако в наше время эта добродетель дефицитна даже в тюрьме.
Впрочем, среди моих личных советов тому новичку, что с «рулетом» подмышкой стоит перед ржавыми «тормозами» неизвестной пока «хаты» были бы другие, более важные слова.
Уже опросив десятка два респондентов с синими перстнями на пальцах, я обратился с таким же вопросом и к себе. Какой бы я дал совет, встреть я сам себя восемь лет назад? И смог бы я прежний понять себя нынешнего?
Во времена моих поездок на судилище, я познакомился с уважаемым в тюрьме человеком. На вопрос о неизвестной мне лагерной жизни, он посоветовал мне: «Живи кем живёшь и действуй по обстоятельствам».
Тогда мне его слова показались пустой банальщиной. Отмазкой от конкретики.
Сегодня же я понимаю, что это один из лучших ответов на глупые вопросы новичков.
В огромном разнообразии российских тюрем двум одинаковым ситуациям не сложиться в принципе. В каждом лагере свои устои, схожие в общих чертах, но различные в частностях. Темперамент у каждого человека оригинален и неповторим. И в одних и тех же условиях разные люди и вести себя будут по-разному. То, что для одного будет уроком, для другого может стать катастрофой.
Притворяться же и строить из себя кого-то иного не стоит даже пробовать. Местные «акулы» быстро раскусят актёра. Время сорвёт маски, и тот, кто пытался обмануть мир, будет миром и наказан.
Но если я всё же рискнул бы что-то сам себе посоветовать, то сегодня я сказал бы:
1. Не надейся;
2. Живи мгновением;
3. Развивайся.
Понял бы я наказ из будущего? Скорее всего разочаровался бы, как и после разговора с «авторитетом». Но будь у меня побольше времени на общение с собой, я попросил бы «разжевать»
Надеждой жив человек, утверждал бы я тогда.
Надежда его и убивает, добавил бы я сейчас.
Люди надеются на адвоката. Позже они надеются на судью. Потом на председателя Верховного Суда. На амнистию. На условно-досрочное. На чудо. На Бога.
Люди надеются, что их жёны дождутся и что родители будут живы и здоровы. Что когда эти люди выйдут на свободу, всё будет как прежде.
И с каждой неоправданной фантазией, с каждой лопнувшей надеждой волосы всё белее, нервы всё тоньше, сердце всё чаще и больнее.
Слепая, ничем не подкреплённая надежда зачастую приводит к разочарованиям. И чем чаще люди на что-то надеются, тем больше в их жизни неосуществлённых желаний. И тем легче их настигает депрессия.
Здесь же, затяжная апатия равнозначна смерти.
Проблемы отдельного зека никому из окружающих не интересны. Тут у каждого своя коллекция бед. И потухшие глаза живущего по инерции человека, его кровь из вен в туалете вряд ли у кого-нибудь вызовут сочувствие. Редкое товарищество ещё может чем-то помочь, но оно здесь и правда редкое.