Путёвые записки

Однако, за большую часть их услуг с «обиженными» расплачиваются довольно щедро. А так как курить и чифирить «третьи кружки» могут только с равными, то и баульные запасы у них растут каждый вечер.

И всё же межродовая классификация в «гаремах» никому кроме самих «петухов» не интересна. Для обычного мужика из массы осужденных «пидор и есть - пидор». Редко, кто проявляет к отверженным жалость или сочувствие, о понимании или желании чем-то помочь и речи быть не может – «западло», да и своих проблем по горло. Если бы в российскую тюрьму попал Христос, то в своём стремлении помыть отверженному ноги, Он уехал бы в «гарем» в первый же день.

Само по себе наличие в тюремной иерархии низшей касты помогает возвыситься всяческому ничтожеству. Бывает, что задеть обидным словом занятого работой уборщика для мимо проходящего упыря становится необходимым ритуалом. И для такого человека отсутствие «обиженных» было бы настоящей катастрофой, ведь тогда на дне оказался бы он сам. Но благодаря арестантским понятиям уже само то, что он «здравый» повышает самооценку и создаёт иллюзию успешного лагерного существования.

И только бывалые зеки знают, что «обиженные» - это важные шестерни лагерного механизма. Потому старожилы и не скупятся на чай с сигаретами для них. Не будь уборщиков, зоны гнили бы в отходах, как задыхаются европейские города во время забастовок коммунальных служб. И если бы из лагерей по сказочной амнистии освободился бы разом весь «гарем», то «блаткомитет» тут же бы учредил новый, хоть и из мужиков. Убираться-то самим зачастую не по рангу. Вот и копошатся в лагерях невидимые туристическому глазу мураши: моют, чистят, ремонтируют, стирают, подметают, белят, красят – творят настоящую, пусть и немногими, но действительно уважаемую работу. Работу отверженных.