Первая спецслужба России. Тайная канцелярия Петра I и ее преемники. 1718–1825

Вот еще выдержка из этой работы Н.Я. Эйдельмана, касающаяся практики Тайной, экспедиции павловского периода правления: «Нетрудно понять, как строго исследовались такие дела и какое значение придавал царь малейшему проступку против своей особы… Приведем еще несколько типичных «сюжетов». Об арестовании погарских купцов по доносу в дерзких между собой толках о строгостях императора Павла, кротости великого князя Александра и суровости великого князя Константина. О шихмейстере Никите Шангине, лишенном всех чинов и достоинств и отданном в Нерчинских заводах в работу за произнесение слов «Важное дело ваш государь». О крестьянине Онуфрии Карпове, называвшего императора Павла царишком. О наказании кнутом и ссылкой в Сибирь священника Степанова Иванова, сказавшего на литургии после высочайшего титула «сей род да будет проклят»… О солдате Иване Молотцеве, сочинившем возмутительное письмо солдату Григорию Петрову и родным сего последнего о предоставленных будто бы крестьянам льготах. В 1798 году статский советник Николаев командируется в Ярославскую губернию для разведывания о намерении крестьян произвести смятение»[17].

Все это можно просто приводить без комментариев, когда в очередной раз кто-то будет зачислять императора Павла в рыцари и не понятые русским народом реформаторы. Даже одного непроверенного еще доноса было достаточно для ареста Тайной экспедицией и начала следствия не самых последних сановников в стране. Что уж говорить о каких-то невоздержанных на язык и на перо унтер-офицерах, если на одного из самых уважаемых писателей России того времени и важного государственного чиновника Гавриила Державина император Павел при свидетелях орал: «Какие инструкции! Мой приказ — твоя инструкция! Сиди в Сенате тихо, а то я тебе попомню! Я тебя в Сибирь пошлю!» — и все из-за робкой просьбы сенатора Державина дать на какой-то царский приказ ему письменную инструкцию. После убийства Павла Державин напишет желчную эпитафию на покойного своего коронованного недруга: «Закрылся страшный, грозный взгляд…» И сыну Александру Павловичу в минуты гнева Павел зло намекал на «мудрое решение» Петра I, не побоявшегося убить пошедшего против него наследника Алексея, хотя сам долгое время был запуган возможной ликвидацией его еще наследником специальными службами матери Екатерины.

Вот и известный поэт той эпохи Иван Иванович Дмитриев в павловские годы безо всякого объяснения арестован людьми из Тайной экспедиции у себя дома за обедом и вместе с несколькими друзьями посажен под арест по делу об «умысле на убийство императора Павла». Сам Павел даже лично успел допросить Дмитриева и его друга Лихачева, но через день выяснилось, что анонимный донос о несуществующем заговоре с участием Ивана Дмитриева написал крепостной одного из его обвиненных в том же друзей, в чем был Тайной экспедицией уличен при сверке почерка. Дмитриева отпустили (без особых извинений или объяснений), он сделал большую литературную карьеру, а заодно и государственную: при императоре Александре I заседал в Госсовете, был министром юстиции и генеральным прокурором России. А всех этих успехов на госслужбе и в литературе могло и не быть, не разберись тогда быстро с ложностью обвинения. Ведь при тяжести его «статьи» с умыслом на цареубийство по сговору группой лиц Иван Дмитриев мог пополнить печальный мартиролог российских поэтов, чья жизнь оборвалась в застенке в угаре политических репрессий.