Савва Сторожевский

Интересна версия переплавки всех старинных русских колоколов с древними руническими надписями, которая была как будто бы предпринята Романовыми с целью уничтожить противоречивое наследие Руси-Орды. Взамен этим древним текстам, утверждавшим якобы иные принципы происхождения власти и иные исторические приоритеты, создавались новые, на церковнославянском языке. А рунический опус царя Алексея на Большом Благовестном — это лишь дань старой традиции, но уже с новым содержанием (см. пояснения в разделе Дополнительные материалы).

Полтора столетия запись не была доступна для обычного разумения. Однако в 1822 году за дело расшифровки взялся известный хранитель древних рукописей Публичной библиотеки, художник, археолог и нумизмат Александр Иванович Ермолаев. Поучаствовали в деле дешифровки не меньшие знатоки: князь Львов и штаб-ротмистр Скуридин, также археолог. Они разобрали криптографию, почувствовав в ней видоизменённый старославянский язык с особенными титлами.

Перед ними предстала следующая тайная запись: «Изволением Преблагого и Прещедраго Бога нашего, и заступлением Милостивыя Заступницы Пресвятыя Владычицы нашея Богородицы, и за молитв Отца нашего и Милостиваго Заступника Преподобнаго Саввы чудотворца, и по обещанию, г и по повелению раба Христова, Царя Алексея, и от любви своея душевныя, и от сердечнаго желания, слит сей колокол в дом Пресвятыя Богородицы, честнаго и славнаго ея Рождества и Великаго и Преподобнаго Отца нашего Саввы Чудотворца, что в Звенигороде, Нарицаемый Сторожевский».

Ничего сверхъестественного мы в этой записи не наблюдаем. Зачем же тогда пришлось её шифровать? Один из возможных ответов таков. Царь, решивший сделать щедрый вклад в монастырь, не хотел его афишировать, а потому текст о своём «обещании» и о себе — «рабе Христовом», осуществляющем подарок Саввиной обители «от любви своея душевныя, и от сердечнаго желания», перевёл в непонятные знаки. Можно заметить в этом и некие отголоски языческих обрядов и традиций, с которыми в то время ещё продолжали бороться в христианской среде (об истории про царя Алексея и медведе — речь ещё впереди). Недаром мастера, когда начинали лить колокола, придумывали всякие «отвлекающие» и совершенно непонятные, безумные истории. «Отвлекающий» текст шифровки-кода на Большом Благовестном защищал автора словно оберег-талисман. Колокол звонил, кого-то тайно поминал, но кого — это не должно было быть доступно окружающим. Поразительно, но слова царя оказались крепче металла, они пережили даже сам колокол, став доступными ещё до его исчезновения.