Зоя

Он шумно выдохнул. Я заметила, как его мышцы дрогнули, словно напряжение накрыло тяжелой волной.

— Твои глаза совершенны. Они темнеют, словно небо перед ливнем, когда ты смотришь на меня. И мерцают золотом, когда смеешься…

— Зоя… — простонал он с нотками мольбы и вскинул голову, обращая на меня взгляд.

Наконец-то я снова увидела их! Эти волшебные, фантастической красоты глаза. Они снова вдохновили меня, и я могла продолжить.

— Мне очень нравятся твои редкие шутки. Они невероятно остроумные и ироничные, порой даже чересчур, — продолжила я и увидела его усмешку. — Ты избегаешь перемен и новых привычек, отказываешься от них, как ворчливый старичок!

Насколько он сильный, настолько я слабая.

— Ты отвергаешь заботу, хотя она очень важна для тебя. Я бы сказала, даже необходима. Ты не хочешь быть обузой для кого-то и страшишься привязанности…

Больше не могу терпеть! Я потянулась к нему и, обхватив ладонями его лицо, притянула к себе.

— Ты называешь чувства ко мне похотью, — зашептала я, глядя в его глаза. — Ты не веришь в мою любовь, и этим делаешь мне очень больно. Но выбора у меня нет, ибо ты забрал мою гордость… И я почемуто уверена, что буду любить тебя вопреки обещаниям, принципам и твоей свадебной клятве, которую ты скажешь не мне… Себастьян поцеловал меня, прерывая мою речь.

Его губы — эссенция чувственности и концентрат желания, обрекающие на жажду касаться их снова и снова. Его руки — мой ореол эмоционального комфорта, моя граница счастья. За ее пределами я обречена на пустоту и одиночество. Его близость — моя вечная гарантия вдохновения, моя подпитка сил и моя мечта.

Я погрузила пальцы в его волосы, купаясь в них и запоминая это ощущение. Скользнула на шею, потом на грудь, наслаждаясь твердостью его мышц.

Себастьян сжал мои плечи, но не оттолкнул, наоборот, сильнее притянул к себе и застонал.

— Себастьян… — шептала я, наслаждаясь его именем. — Себастьян… Он сильнее прижался ко мне, пока я стонала ему в ответ. Нежно лаская меня через ткань платья, владея моими губами и моим сердцем, но вдруг остановился.

Олицетворение моей любви, в совершенном мужском обличье, тяжело дышал и так же смотрел. Его губы распухли от поцелуя, а волосы были всколочены моими пальцами.

— То, что ты сказала мне, — хрипота в его голосе будоражила меня. — Только что. Изменило твое решение?

Томная и сладостно-губительная мгла от его близости потихоньку отпускала мой бедный разум.

— Нет.

Себастьян вздохнул, закрыл глаза и откинул голову на подголовник сидения. Потом резко выпрямился, словно собрался с силами и завел двигатель авто.

Между нами повисло молчание, и я понимала, что мы едем к моему дому.

Вот и все. Я рассказала ему о своей любви. Он отверг даже ее понятие. Самое время отпустить его. В очередной мучительный раз.