Поцелуй змея [ЛП]

— Чего ради мне хотеть от тебя правильных поступков? Я хочу, чтобы ты была собой.

— Если я приму тебя, то уже не отпущу. — Веки сомкнулись, и она наклонилась к его губам. — Никогда.

— Я всегда буду с тобой, — произнес он ей в губы. — Всегда.

Он скользнул руками под свободную шелковую рубашку и ловко подцепил пальцами бра. Затем потянул ткань вверх, и Карлинг подняла руки, помогая освободить себя от одежды. Через мгновение она оказалась перед ним обнаженная до талии, и Рун едва не застонал вслух от вида изумительной груди. Он обвел пальцами темные ареолы, замечая, как соски твердеют от возбуждения. Карлинг отрывисто дышала, и член Руна запульсировал в ответ на этот предательский, неровный звук.

Но тут она встала, обманув зверя, терпеливо выжидавшего, когда она возьмет его, и тот рванулся на свободу, готовый схватить свою добычу. Но Карлинг всего лишь снимала джинсы. У нее так дрожали руки, что ей никак не удавалось справиться с застежкой. Рун сел, помог сначала с обувью, за которой последовали и джинсы. Господи, как прекрасно это соблазнительное, полное грешной кошачьей грации тело с двумя длинными шрамами от кнута. И это было именно ее обнаженное тело, ее самые сокровенные места. Той Карлинг, что смотрела на него с животной яростью, в то же время разбавленной нежностью и желанием. А от вида сочной, набухшей, зовущей плоти между сильных стройных ног буквально срывало крышу.

Едва он опустился на нее, Карлинг руками и ногами крепко обняла его, и они слились в жадном поцелуе. У Руна дрожали руки, да все тело трясло, а из груди вырвался непривычный звук, резкий, низкий, абсолютно нечеловеческий. Карлинг просунула руку между их телами, обхватила его член, пальцами дразня головку. Рун мгновенно ощутил себя переполненным, готовым вот-вот взорваться, а желание несло столько боли, будто он никогда не спал с ней.

— Блять, я хотел медленно, — проскрежетал он сквозь стиснутые зубы.

— У нас нет времени, — прошептала Карлинг, запрокинув голову и направляя его член к влажному входу. Едва Рун ощутил прикосновение шелковистой, скользкой плоти, он растерял последние крохи самоконтроля и толкнулся внутрь.

Его накрыло наслаждение, граничащее с мукой. Распирало и обжигало изнутри, а Карлинг была такой влажной и тугой. Жажда требовала скользить глубже. Одной рукой он прижал ее за талию, максимально близко, другой рукой обхватил затылок, перенося вес тела на локоть и как будто инстинктивно защищая Карлинг. Руну все казалось недостаточно, и он ускорился, пытаясь проникнуть еще глубже. Карлинг встречала каждый его толчок, выгибаясь навстречу, сжимая в кулаках его волосы, и Рун нутром чуял, что здесь и сейчас они на одной волне, поэтому когда с ее губ сорвался едва различимый жалобный всхлип, его словно окунули в прорубь с ледяной водой.