Безумство [ЛП]

— Сильвер. Посмотри на меня, — говорит Алекс.

Я медленно приоткрываю глаза, и все расплывается на секунду, когда я вижу его, стоящего на коленях у моих ног. Маленькая бархатная коробочка в его руках открыта, и внутри нее, ярко сияя на фоне синего бархата, лежит самое красивое кольцо, которое я когда-либо видела. Огромный камень в его центре — потрясающий кораллово-розовый вместо бриллиантово-белого. Оправа серебряная.

— Не думаю, что тебе следовало вставать на оба колена, — шепчу я.

— Опуститься на одно колено считается знаком чести и уважения. Одно колено тебе не подходит, Argento. Я всегда буду на обоих для тебя, поклоняясь тебе, почитая тебя. Пожалуйста... — Алекс смертельно серьезен, когда смотрит на меня. Серьезный, с надеждой и отчаянно уязвимый. — Скажи «да» еще раз и возьми кольцо.

Я ослеплена чистой силой любви, которая меня поражает. Это невероятно, как ничто из того, что я когда-либо испытывала раньше. Я обхватываю ладонью его лицо и провожу большим пальцем по его скуле.

— Мне не нужно было время, Алекс. Я поняла это в ту же секунду, как ты спросил меня в той закусочной. Ты сделал меня самой счастливой. Так что, да. Да, во второй раз я выйду за тебя замуж.

Алекс пытается скрыть свою довольную улыбку, но я вижу её в его глазах. Прежде чем он успевает подняться, я тоже падаю на колени, присоединяясь к нему на полу.

— Я тоже боготворю тебя. Я была слишком застенчива, чтобы сказать это в прошлом, но... думаю, что ты довольно крутой, Алессандро Моретти, — говорю я, поддразнивая его.

— Довольно крутой, да? — Он смеется, закатывая глаза к потолку. — Окей. Думаю, что приму это.

Я думаю, мы оба просто нервничаем. Потому что часть с задаванием главного вопроса интенсивна, да, но вынимание кольца из коробки, скольжение его по моему пальцу еще более интенсивно. Рука Алекса дрожит, когда он вынимает кольцо из подушечки; он делает паузу, выдыхает, и дрожь сразу же прекращается. Он тверд, как скала, мягко беря меня за руку и надевая на палец красивое кольцо.

Как только дело сделано, Алекс снова опускается на пятки, как будто он рад, что не облажался.

— Оно принадлежало твоей прабабушке, — говорит он. — Кэмерон сказал мне, что оно все время предназначалось тебе.

— И именно ты должен был отдать его мне.

Мы целуемся так, словно наступил конец света, и никому из нас это не интересно.