Гарем для чайников

Приковывая взгляд, в свете солнечных лучей сверкнула золотом старинная пластина. Медальон почетно висел на гвоздике на стене, как заслуженная медаль, напоминая, что без него всего этого у меня бы не было, и заставляя гадать, что еще будет.

— Отдохни пока, — заявила Би, едва мы вернулись в свой город, — даю тебе отпуск. Недельку.

То есть милостиво разрешила мне отдохнуть от себя — аж целую неделю.

— Две, — начал торговаться я, вспомнив трудовой кодекс.

— Не наглей, малыш, — с усмешкой заметила она. — В общем, набирайся сил, а потом тебя ждут великие дела! Теперь-то ты точно к ним готов!..

Вторгаясь в мысли, с первого этажа донесся звонок, громкий и назойливый, как будильник — даже и не думая прекращаться, словно кто-то до упора вжимал палец в кнопку. Опасаясь, что этот настырный гость, кем бы он ни был, разбудит моих девчонок, я аккуратно снял с паха Сашину руку, выбрался из объятий Алгон и, одеваясь на ходу, спустился вниз.

Трель звучала все навязчивее, не прося, а требуя открыть дверь. Я распахнул ее, и в глаза мигом бросилась отливающая медью челка. Джи, которую я не видел с самого судилища, с суровым видом стояла на пороге.

— Пришла меня убивать? — философски уточнил я.

— Мне негде жить! — буркнула она.

— А разве тебя не взяли в ад?

— Я не хочу жить в аду, — проворчала бестия. — Я хочу жить у тебя! Тем более у тебя и так полно всяких девиц…

Ну не мог же я ее оставить в аду? Особенно после всех слов, что мне не наплевать, с которыми забрал ее у рая.

— Проходи, — я распахнул дверь пошире и выпал.

Просившая приюта гостья заявилась прямо-таки по-королевски — с собственной свитой. Довольно семеня за хозяйкой, Кира, деловитая как и всегда, похоже, даже не заметившая, что сменила небеса на преисподнюю, закатила через порог огромный чемодан. Колесики бодро заскрипели по паркету, рискуя перебудить весь дом.

— Пока свободна, — кивнула Джи.

Кивнув в ответ, Кира с важным видом удалилась. Дверь за ней захлопнулась, и в гостиной мы остались вдвоем. Поджав губы, бестия молча рассматривала меня, а я — ее, скользя глазами по сочной затянутой в строгую блузку груди и покатым бедрам, которые так и подмывало пощупать. Я бы точно не отказался еще разок распробовать ее темперамент.

— Я решила, — вдруг изрекла она, — раз мне никто не дает войну, займусь развратом!

— Разумное решение, — одобрил я.

— И раз правила рая больше не действуют, — выдала она таким тоном, словно основательно все продумала, — я теперь буду спать с тобой!