Гарем для чайников

Перебивая музыку, за спиной прогрохотали каблуки. Я повернул голову, и глаза на миг резануло льющейся по плечам расплавленной медью — ее длинные пряди всегда казались такими при свете. Хмурясь, ко мне быстрым шагом подошла Джи, нашедшая меня даже раньше, чем я успел о ней подумать — будто у нее где-то стоял маячок на меня. В строгой офисной юбке и деловом жакете, она выглядела почти как на комиконе, где я впервые ее увидел. Шея аж заныла от воспоминаний, посылая мозгу тревожные сигналы. Я тряхнул головой, отбрасывая эти мысли — сейчас они мне точно не помогут.

— Это что? — бестия мрачно кивнула на банку в моих руках.

— Огурец будешь? — галантно предложил я.

С учетом вчерашней попойки ей будет даже полезно.

— Что ты здесь делаешь? — поморщилась она то ли от предложения, то ли от запаха рассола.

— Пришел к тебе, — ответил я, украдкой скользнув глазами по вип-пропуску на ее груди.

Хмурясь еще сильнее, она огляделась по сторонам, словно не хотела, чтобы нас хоть кто-то услышал.

— То, что было вчера, больше не должно повториться. Ясно?

— Ты о чем? — я сделал вид, что не понимаю. — О совместном ужине, разговоре, битье посуды или поцелуе?

Мимо, беззаботно потряхивая крылышками, прошли несколько ангелочков. Джи резко развернулась, будто опасаясь стоять рядом со мной на виду у всех.

— Пойдем, — сухо бросила она, — надо поговорить.

Оставив банку с огурцами в тени розового куста, где она вряд ли кому-то понадобится, я направился следом за своей бестией, громко стучащей каблуками и периодически косящейся в мою сторону, проверяя, иду ли я. Вместе мы обогнули сцену и подошли к небольшому служебному зданию, неприметно стоящему среди зелени. Толкнув дверь, Джи шагнула внутрь, и я переступил порог следом за ней.

Внутри царили толкотня и суета. Вдоль вереницы дверей носились с кисточками гримеры, вешалки с рядами одежды шумно перемещались по коридору — здесь лихорадочно готовились к торжественному открытию. Среди бегающих туда-сюда девчонок мелькнула пара знакомых лиц — тех, кому промыли мозги в том райском лагере. Да и остальные наверняка были фамильярами, а может, и ангелами рангом поменьше, раз их отправили прислуживать. Грохоча каблуками, Джи решительно двинулась сквозь толпу, которая тут же, как волны, откатилась к стенам, уступая ей путь. От нее здесь все шарахались — испуганно и вместе с тем как-то брезгливо. Так к ней и относились в раю: презирали и боялись и оттого, что она им нужна, презирали еще больше.

В самом конце коридора она толкнула еще одну дверь, и нас мгновенно обдало подземным холодом. Тусклая лампочка раскачивалась под потолком, окрашивая пространство болезненной желтизной. Да уж, местечко для разговора было не самым уютным. Однако, следуя за своей провожатой, я спустился в плен серых подвальных стен. За спиной со скрипом захлопнулась дверь, отсекая нас от чужой суеты, и Джи наконец повернулась ко мне.