Крым 1917–1920. Революция и Гражданская война [litres]

В переговорах о товарообмене Крымское правительство, кроме затруднений общего характера, было связано соглашением с командованием добровольческой армии. Деникин был против сепаратных выступлений Крыма. Несколько иной точки зрения держалось французское командование – оно старалось установить экономические связи с правительствами отдельных областей. Не допускало выезда за границу отдельных представителей командование только потому, что опасалось, что они со своими предложениями будут перехвачены другой капиталистической страной и в первую очередь Англией. Деникин находился под влиянием Англии, захватившей Кавказ с его богатейшими нефтеносными районами.

Французы стремились обеспечить свое политико-экономическое влияние на юго-западе в угольном и железоделательном районе. Крым – путь вывоза богатств юга во Францию, вот почему французское командование поддерживало Крымское правительство в его спорах с Деникиным.

Только этим можно объяснить и то, что, несмотря на настойчивые требования Деникина ввести военное положение в Крыму, т. е. передать всю власть военному командованию, Крымское правительство продолжало управлять и краем.

Французское командование устраивало приемы министров Крыма, уверяя их в том, что французы не ставят целей интервенции, а в то же время увеличивало количество французских, греческих, цветных и прочих войск в Крыму. Французы уверяли, что они ни в коем случае не допустят Красную армию в Крым, что в Крыму они нашли единственное на всем юге культурное правительство.

Англичане редко появлялись в Крыму. Они были заняты на Кавказе, там был более лакомый для них кусочек – нефть. К Крыму притягивало англичан его господствующее положение на Черном море. Владеть Крымом – значило быть хозяином в море, подчинить своему влиянию юг России. Мечтавшие о таком положении англичане проектировали укрепить подступы к Крыму, сделать их неприступными, а затем, засевши «соловьем-разбойником» в Крыму, брать поборы с больших и малых судов, которые захотят появиться в водах Черного моря.

Англо-французские представители уверяли Крымское правительство в том, что их появление не ставит целей политическо-юридической оккупации. Красивая фраза, для простаков даже не совсем понятная, на практике превращалась в полное хозяйничание в занятой территории.

Расстрел союзническими пушками Евпаторийских каменоломен, разгром забастовки в Севастополе, закрытие газет приказом генерала французской службы, постоянная готовность расстрелять любой город, в котором массы рискнут выступить против насильников, и, наконец, торжественные заявления о том, что «власти большевиков» они не допустят, и высылка отрядов против Красной армии – все это, по уверению «союзников», не было «политическо-юридической формой» оккупации.

На совещании командования союзников, добрармии и Крымского правительства союзники твердо уверили всех, что «они не допустят никаких беспорядков и вообще революционных выступлений»[219].