Отрави меня собой

— Ничего себе, — загомонили негромко девушки.

— И, кстати, Оля, — Лена перевела на ее взгляд каре-зеленых глаз, — будь осторожна. Добровольский смотрит на тебя так, что аж страшно становится.

— Я ему ничего не сделала, — пожала плечами Оля, опуская историю из ее прошлого и оплеуху, которой она его наградила.

Понуро опустив голову, брела домой в полном одиночестве. Втайне завидовала подружкам, выстроившим планы на лето. Везет им! Сама же места себе не находила. В душе разгоралась обида. И самое удивительное, что на Лавра. Почему он, будучи уверенным в своей правоте, ни разу ни позвонил ей, ни написал, ни попытался поговорить, убедить ее?! Куда делся чертов самоуверенный мажор, прущий как танк, чтобы завладеть желаемым? От злости то ли на себя, то ли на него, то ли на весь мир, пнула ногой камень, попавший под ноги. Вот ведь идиотка! Сама же сказала, если не хочешь, чтобы уехали, не подходи. Вот он и… Внезапная догадка, сверкнувшая в ее мозгу, на миг воскресила сердце. Надежда запорхала внутри нее и снова потухла. Если Артём даже не показывался ей на глаза, не значит ли это, что она ему небезразлична? Всё в ней радостно встрепенулось. А после также неожиданно упало. А может она сама себе это придумала, и мажор всего лишь нашел удобный и подходящий случай забыть о ее существовании? Душу грызли сомнения, а сердце надрывалось от любви. Запуталась она совсем. От противоречий, живших в ней, трещала голова.

Перед дверью подъезда полезла за ключами и едва не подпрыгнула, услышав голос Сереги Добровольского.

— Поздно гуляешь, Медведева.

В памяти всплыло предостережение Лены; рука Ольги непроизвольно потянулась за электрошокером.

— Тебе что здесь нужно? — резко спросила девушка.

— Поговорить, — последовал приглушенный ответ.

— Ты всё сказал два года назад, — Оля до боли закусила губу, и наугад шарила чипом, слепо тыкая его в запорное устройство. — Лично мне все было понятно.

Он проглотил замечание, перехватил ее руку и открыл дверь.

— А мне не только с тобой поговорить требуется, — хмуро сообщил он.

— Никогда! — зашипела Оля, встав перед ним стеной, но разве могла она тягаться с крепким парнем.

Добровольский мертвой хваткой вцепился в ее запястье и потащил к лифту.

— Мне уже давно нужно привыкнуть, что для вас, мажоров, слово «нет» имеет противоположный смысл, — буркнула она, упираясь и теряя силы.

Он снова не ответил. Вытолкал ее на площадке и перед дверью квартиры застыл. Оля скрестила руки на груди.

— Что тебе нужно от нас? — вопрошала она, но натыкалась на глухое молчание.

— Открывай, — потребовал он.

— И не подумаю, — вздернула она подбородок. — Не хватало, чтобы ты растревожил покой моей семьи!

Он прищурился и заиграл желваками.

— Не откроешь сама, я все равно войду, — и уверенно потянулся к звонку.

Оля фыркнула, резко развернулась и вставила ключ в замок. На звук открываемой двери из кухни вышла мама, но слова приветствия застряли в горле, полотенце выпало из ослабевших вмиг пальцев. Мама прижала ладонь к губам, чтобы заглушить крик, увидев сопровождающего дочери.